ИНВЕСТОРАМ!!!

Рено Дастер в Красноярске цена удивит приятно., Купить диплом Вуза на http://diplomiperm.com.

 
 

БЕСПОКОЙНАЯ  МЭРИ  ( КНИГА)

Сидор тыльной стороной ладони  утер пот со лба и сосредоточился на дороге.  Но вскоре машина  выехала на ровную дорогу и, после непродолжительной езды, показались первые дома селенья. И вот «Козлик» въехал в деревню с по прозванию  Туманная.

    Новый день уже вступил в свои права. Повсюду был слышен лай разбуженных собак, мычали коровы и петухи голосили  на разные лады, оповещая мир о начале трудовых будней.

Машина остановилась.

- Приехали! – Громогласно сообщил Сидор.

Помогать Мэри выйти из машины никто и не собирался.  Пока семейство занималось разгрузкой багажа, она протерла окошко от пыли и стала рассматривать то место, где ей теперь предстояло жить.

- На усадьбу это не похоже… – В глазах Мэри отразились разочарование и досада.

Немного прейдя в себя, она осторожно вылезла из машины, поправила шляпку, опустила вуаль, отряхнула костюм и, встревоженная облаком пыли, вошла во двор через открытые ворота. Но Мэри здесь понравилось. Двор меньше, чем Национальный Парк, даже фруктового сада приличного не оказалось – три-четыре яблони, одна едва живая вишня, пять- шесть грядок малины и еще дюжина всякой всячины… Из пристроек только лишь сараи, коровник, да курятник, хорошей собаки даже нет, но между тем, все было построено добротно и с любовью. Чистота, много цветов и  букет ароматов. Пахло  утренней росой,  свежим хлебом, розами и пряным сеном. Мэри вошла в дом. Сидор, широко улыбаясь, с гордостью расставляя широко в стороны руки, потрясывал ими и, пятясь задом, приглашал гостью в дом,.

- Вот оно наше жилье! Что имеем, тем горды!

Сидор сам с удовольствием разглядывал свой дом как вновь прибывший. А на Мэри вдруг навалилась такая усталость, что, едва произнеся лишь одно слово: “кровать” -  она повалилась замертво на руки родственников.

  

         В своем саду, без ограды,  у покосившегося дома, под ветвистой яблоней сидела владелица здешней отсталости, костлявая старуха, одетая так же бесцветно, как и ее куры. Четыре курицы неопределенного цвета выглядели грязными и неухоженными. Они даже собственного петуха не имели.  Соседский красавец-петух не  глядел в их сторону и  при встрече сторонился. Можно было высказать предположение, что и к самой хозяйке за всю ее жизнь ни один, “петух” не бегал. Но потускневшая фотография, висящая на стене в доме, говорит совсем о другом. На снимке была  жена-красавица с мужем-красавцем, и у каждого было по два ребенка на руках.   Фотографии могут рассказать о многом. Все снимки, висящие на стене, говорили еще и о том, что женщина эта в браке была несчастна, не смотря на свою привлекательность и красивую молодцеватую внешность супруга. Так же на фотографиях были дети и их дети, и дети их детей. Но не было ни одной фотографии, где все семейство было в сборе. На столе догорала лампадка меркнущим взглядом рассматривая пожелтевшие снимки и фырча на провидение.

       Агаша, а именно так звали эту добрую тихую старушку, сидела на пенечке, подкармливая кур, и в печальной задумчивости смотрела на дом с противоположной стороны, который был украшен в резные наличники и сверкающую железную крышу.  А когда дубовые  резные ворота  дома отворились, старушка испугалась, вскочила с пня, засуетилась. Разгоняя кур и торопясь,  она исчезла в доме. Убегала со двора, не зная того, что хозяин дома с резными наличниками тоже в печальной задумчивости  долго смотрел на нее. Затем, поглядев  на часы, он открыл ворота, выкатил на улицу свой старенький запорожец и уже больше ни разу не посмотрел в сторону покосившегося дома. А вот,  Агаша, из сумрачной комнаты могла спокойно наблюдать за его передвижениями.  Она проводила запорожец взглядом до конца дороги, пока он не исчез совсем, и обессиленная села на кровать.

-          Ох-хо-хо-хох… - Раздался протяжный стон.

 

      Широко зевнув, Галина встала с кровати. Ее чуть пошатнуло в сторону, она могла бы и упасть, если бы не зацепилась рукой за железную спинку.

- Тяжко.

       Галина была еще совсем молодая женщина, возраст ее когда-то перевалил за тридцать.  Она относилась к разряду женщин, которые плюнули на себя и ни о чем кроме благополучия своих детей больше не думают. Каждое утро выезжала на заработки в район, промышляя там неизвестно чем,  за целый день выматывалась, и каждый вечер вела подсчет своих расходов, отдаваясь этому занятию целиком и полностью. И всегда винила себя за лишний съеденный пирожок или мороженное. А вот если бы она этого не съела, то в бюджете не было уже такой большой прорехи.

       После потягушек, у Галины помутнело в глазах и она с предосторожностью села на кровать.

- Устала я, видать, каждый день в районе бегать… Не поеду…Можно себе один денечек и передыху дать. -   Брякнувшись на кровать, она немножко полежала и поднялась снова. – Нет, надо ехать. Леся-я-а! До-о-чь?!.. Нет! Надо ехать!

Галина быстро сделала зарядку,  тут же, на кровати и бодренько подскочила. Когда она выглянула в окошко, то увидела как ее дочь, Олеся, уже расправляется с хозяйскими делами, досыта прикармливая жирных уток и прожорливых кур.  По милому личику девушки нельзя было определить, спала ли она ночь вообще?

- Моя донечка, моя умничка. – Галина отворила окошко. – Лесенька, что тебе привезти?

- Мам, может, ты сегодня не поедешь? – Как будто  прочитав черные мысли матери,  предложила девушка.

- Ты думаешь мне сегодня лучше не ехать?

- Я думаю, что тебе совсем не обязательно ездить в район каждый день.

- А-а… Деньги-то сами в дом не прибудут.

- Ну и ладно, с голоду не помрем. Вот, мам, глянь утки-то наши как отъелись!

- Да ведь ты их кормишь как на убой!  - улыбалась Галина.

-  А то не на убой. Еще как на убой! – Олеся подкинула уткам еще корма. – Мам, а давай мы сегодня утку зажарим!  Не езди ни куда.

- А то мож и правду не ездить, дорога то тоже не дешево обходится?

- Ну конечно. Мам?

Галина отошла от окошка и посмотрела на часы.

- До автобуса еще полчаса.  Нет! Надо ехать. – Она снова высунулась в окошко. Олеся с надеждой ждала ее ответа. – Не, Леся, поеду. Поеду я, а вдруг что-то да словчится.

- Ну, один-то день, мама?

- Доня, не могу, сердце оборвется.

Галина вернулась в комнату и, приговаривая, стала собираться.

- Не, ну как не ехать. Девчонка умница, невеста совсем уж, а я без денег сижу. Ей уж женихаться пора, а одеть нечего. Да я сама в деревне  в ее годы лучше всех одевалась, модницей была куда тебе. А уж Олесеньке-то сам бог велел. И красавица и умница. Сегодня  есть совсем не буду! – Приказала сама себе Галина. – Потом, девчонку надо в институте учить, нечего ей здесь делать. Хотя вот странно…  - Галина остановилась и задумалась.  - Я вот всю жизнь хотела из деревни уехать, учиться все рвалась, а она как-то все больше по хозяйству мастерица. Я ей полудохлых птенцов привезла, а она вон каких оглоедов выкормила. – Галина вдруг вспомнила о времени. – Ох! Ох! Ох! -  Махая руками, выбегала она уже из дома, украшенного ярко красными  розами на ставнях.  Не переставая, она причитала. - Ой, успеть бы! Да хоть бы автобус задержался. То поеду, то не поеду! Успеть бы, ой, успеть бы. – Неслась Галина по селу. – Расслабилась, разленилась совсем. Стой! стой, окаянный!  - Автобус ярко желтого цвета, отъехал от остановки и, набирая скорость, покатил, повиливая струйкой дыма. – Сволочь! Знает, что я каждый день езжу, и не подождал! Стой, гад такой! – Бежала она по трассе, вслед за автобусом. Мимо нее профырчал старенький запорожец. – Стой! Стой! Игрич, Стой!

Запорожец остановился. Галина влезла в машину.

- Игрич, миленький, отвези в район.

- Только смотри, Галина, если в срок не поспеем меня ни вини. – Лукаво усмехнулся тот. – Машина старенькая и к скорости не привыкшая.

- Ой, да я ж не тороплюсь, главное попасть в район. Только Игрич я тебе заплачу по тарифу, как в «Лимончике».

- Да брось ты глупости говорить. Еще я деньги буду брать.

- Ну, как же! На бензин-то тратишься.

- Ерунда. Ты просто попутчица.

- А вот если я тебе просто попутчица, то ответь мне, Игрич, нормально, по-человечьи - когда мы жить хорошо будем?

- Галя! Я тебя умоляю! Ты эту тему даже и не затрагивай. А то вон пешком пойдешь.

- Ладно-ладно, молчу.

На трассе их то и дело обгоняли грузовые автомобили идущие порожняком.

- Пустые, возить видать нечего. - С вздохом сказала Галина, кивнув в сторону проезжавшего ЗИЛА.

- Нечего, Галя, нечего. – Согласился Игрич.

Галина с тоской в глазах посмотрела на него и перевела взгляд на дорогу.

- Вот, Пал Игрич, ты мужик-то видный, умный и власть у тебя есть…

- Галя, да о чем ты, какая власть.

- Власть-власть. Председатель правления это, какая никакая, а власть все же….

- Я тебя сейчас высажу. – Устало произнес Игрич.

- Да я не про то! Что ты, Игрич.

- Про что?

- Я вот понять хочу.

- Политику Родины и партии?

- Да нет. – Засмеялась Галина. – Я про жизнь вообще хочу спросить. Вот, к примеру, я после школы умотала в город, да?

- Да. – Кивнул головой Игрич.

- Хотела там, в разные институты поступать, да?

- Да.

- Ну, или там замуж выйти.

- Да.

- Ну, конечно все знают, что не сложилось.

- Да-а.

- И вернулась я сюда, на родное место.

- Да-а.

- А душа то моя не на месте!

Игрич промолчал.

- Даже не про деньги разговор веду. Я вот, слава богу, кручусь, верчусь…

- Да.

- Вот мне как-то здесь не по себе. А вот Леся моя, она хоть и в городе была зачата, но никуда ехать отсюда не хочет!

- Да-а?

- Да! Понимаешь ли. Вот как это понять? Вот почему?  Я ведь ей на институт денежки собираю, коплю, экономлю, не переставая рыскаю по району, а она не хочет никуда уезжать. А ведь школу будет заканчивать на золотую медаль. Ко  мне директорша  сама подходила и говорила, что в этот год она на нашу школу выбила золотую медаль, специально для Леси. Но меня еще и то поражает, что я ее учиться не заставляла. Значит у нее призвание к учебе, да?

- Да.

- Значит ей и дорога в институт! А она не в какую. … Безграмотной ее не назовешь, она тебе вон что захочешь расскажет из книжки. Я ей привезла всяких разных умных книжек. Она их враз пощелкала, да с увлечением, а вот учиться ехать не хочет!

- Да что ж ты свою дочь из дому-то гонишь?

- Что ты, что ты!? – Всполошилась Галина. – Я ж ее не гоню. Я ведь и сама без нее не знаю чем мне жить. Я ж просто понять хочу, почему?

Запорожец подозрительно стал чихать. Потом он стал дергаться.

- Кажись, Галюша, приехали мы.

Игрич, заглушив мотор, вышел из машины и открыл крышку капота. Покопавшись немного в сердце машины, он с силой захлопнул капот  и, спустившись на обочину, уселся на траве. Галина осторожно вышла из машины и, подойдя к Игричу, тихо села рядом.

 В воздухе свистели птицы, порхая с дерева на дерево, на лужайке стрекотали сверчки, и пряный запах разливался повсюду.

Вобрав в грудь побольше воздуха, Игрич на мгновение задержал его в легких. Потом потянул носом еще и еще.

- Почему… Потому что она любит эту землю, любит этот запах, любит свою родину и умом и сердцем… Слышал я, что она всем нашим школьникам прически делает.

- Бесплатно?!

Игрич посмотрел на неухоженное лицо женщины и по отечески поправил локон, спадающий ей на глаза.

- Не мучай себя вопросами, девочка. -  Он обнял ее за плечи. -  Остановись, отдохни и посмотри на себя. Сколько тебе годков?

- Ой! – Галина засмущалась и отмахнулась от Игрича обеими руками.

- И не ой.

- У меня дочь на выданье. Скажешь тоже, Игрич. Вставай, давай, да тарахтелку свою заводи. Время пока что  раннее, еще заработать чего успею.

Галина поднялась с земли, схватила Игрича за руки и рванула со всех сил.

- Силища-то какая! Ой, девонька, кабы эту силищу-то да в дело! Только вот одна беда - дел никаких нету.

- Эт мы еще посмотрим! Вот как встанем на ноги и глядишь жить будем еще лучше прежнего.

- Верь в это голуба моя, верь. – Игрич произнес эту фразу как-то безнадежно.

- Ну, чего раскис, председатель! Давай-давай, заводи свою тарантайку. Мы сейчас к ней не расходованную силищу приложим.

Игрич приободрился. 

- Ну, Галюша, не жалуйся потом на председателя!

 Когда он повернул ключ зажигания, Галина пристроилась сзади машины и со всей мощи толкнула ее.

- Вот так да!!! – Машина заревела как зверь и завелась. – Вот так бабоньки в наших селеньях!  - Игрич запрыгнул в машину. – Галюша, догоняй! Я ее теперь не удержу!

Галина погналась за машиной, но после стометровки все же изловчилась запрыгнуть в нее. Запорожец рыкнул, выплюнул облако пыли и покатил, чихая и кряхтя к месту назначения.

  

             А Мэри проснулась и не могла понять, что ее разбудило. Прислушавшись, она уловила чавкающий звук и ощутила тяжесть на своем животе. Киска Мурка сидела там  и умываясь лапкой , указывая на саму гостью.

- Прочь! – Крикнула Мэри на Английском языке.

Мурка лишь взглянула на нее и продолжила свое занятие. Мэри прислушалась к остальным звукам.   Проехала машина, чирикают птицы, голосят где-то собаки и мычат коровы.

Мэри прогнала кошку и откинула одеяло.  Оказалось, что спала в костюме и не умытая. Она быстро вскочила с кровати и подбежала к зеркалу.

- Что они со мной сделали?!  - Возмутилась она на французском. – Мое лицо! – Крикнула она на английском. – Господи! Я ж в России.  - Мэри перевела взгляд на обстановку в комнате. - Боже, какая безвкусица!

 .

Где-то открылась дверь, послышались звуки шагов. Кто-то зашел в дом и стал греметь ведрами. Мэри очень громко покашляла.

- Мэри! – раздался голос Капитолины. – Вы проснулись?

- Да. – Мэри стояла на месте, не зная, какое решение ей принять и вслушивалась в звуки.

 До нее донесся звук воды переливаемой из ведра в ведро.

- У них нет бани? – Ужаснулась она. – Мне мыться в ведрах? – Шептала задыхаясь Мэри.

- Хотите парного молока?

Мэри задумалась.

- Да, хочу! – Решилась она.

- Идите скорей, пока еще теплое.

- Иду!

Мэри вышла в зал, затем прошла в комнату, затем другую, и в следующую. Она  вернулась снова в зал и вошла в спальню, увешанную плакатами, на которых красовались полуобнаженные девицы. Комната была забита  радиоаппаратурой, кровать была не заправлена.

- Мэри, вы где? – Капитолина бегала по дому с кружкой молока.

- Я здесь. – Беспомощно ответила ей та.

- Так вы будете молоко?

- Буду! Ты где, Капитолина?!

- Я здесь!

- Где здесь?!

- Да вот она я. – Услышала Мэри сзади себя через стенку. – А вы где? Вы заблудись?

Мэри подошла ближе к стенке с огромным плакатом Мадонны в корсете.

- Как-то так получилось, что я забралась в комнату вашего сына. Вашего старшего сына. Как мне отсюда выбраться?

- Я сейчас сама приду за вами.

Капитолина направилась в комнату Гриши, которая в корне отличалась от комнаты в которой находилась Мэри. Эта была идеально прибрана и на одной из стен висели большие часы, кровать заправлена по-солдатски.

  - Да где ж она? Мэри? Вы где?

- Там, где и была. - Удивилась Мэри, услышав голос племянницы в другой стороне. – Я ни куда не ухожу и жду тебя!

Через мгновение Капитолина уже была  в спальне.

- Вот вы где! Я вас в комнате Гриши искала, а вы в комнате Коленьки.

  - Я представляю, что творится в комнате старшенького!

- Нет-нет. У Гриши в комнате все чисто и аккуратно. Он через это уже прошел.

     Мэри напоследок оглядела комнату Коленьки.

- Должна признаться, я тоже за демократию.

      Капитолина привела Мэри на кухню.

- Я сейчас вам нового молока налью, это уж простыло.

     Мэри села за стол и оглядела кухню в деревенском стиле.

- Нате ка-сь. Попейте. - Капитолина протянула кружку. – Свеженького, парного прямо из- под коровы.

     Мэри взяла кружку и понюхала молоко.

- Знаешь, деточка, а я, ведь, никогда не пила так вот, из-под коровы. Вернее… - Мэри волновалась, - правильнее сказать  - я ни когда не пила парного молока.

- Ну, так попейте. Не бойтесь.

Мэри криво улыбнулась и пригубила молоко.

- О-о! Мне почему-то кажется, я пристращусь к этому напитку!

И Мэри залпом выпила целую кружку парного молока.

- Деточка, ты плохо выглядишь.

- Дык я еще и не ложилась.

- Это очень плохо Женщина должна спать десять часов. Десять часов здорового сна!

- О.

- Не о, а ого! Здоровый сон, здоровый дух!

- Я уж забыла, когда я высыпалась.

    Женщины посмотрели друг на друга.

- О нет! – Смутилась вдруг Мэри. – Я совсем забыла, что выгляжу возмутительно, я легла спать не умываясь! Это совершеннейший ужас.

- А  я вас сейчас в баньку отведу.

- В баню? Это просто превосходно! – Женщина вскочила с места. -  А как там мыться? – Осторожно спросила Мэри.

- В тазике.

- Я почему-то так и подумала. – Искусно улыбнулась Мэри. – Я буду готова через минуту, я только уложу вещи для бани.

  

       Дед Егор разогнал дым у окошка и посмотрел на улицу.  Сидор с детьми возвращались с работы.

- Чет не понятная у Сидора нынче походка,  - задыхаясь в дыму, сообщил кому-то дед Егор, - не твердая.

- Ну, ясно дело, матросская походка!

Пошутил кто-то, а вслед послышался гогочущий мужицкий смех.

Дед Егор, тоже засмеялся и размахивая дым, отыскивал дорогу, пробираясь к столу. Он достал из пачки «Прима»  сигаретку, размял ее и закурил. В дыму замелькала чья-то рука и потянулась к нему. Через мгновение из дыма вынырнул старикашка лет под сто.

- Егорушка, угости к ась. Моим  все, хана пришла. Скончились.

Дед Егор медленно ковырялся в пачке.

-Да верну, верну, не беспокойсь. Кх-кх! У меня-то дома есть, не подрассчитал маненько. Кк-кх, кх-кх! -  Закашлялся старикашка.

Разговаривая, он имел привычку подергивать себя то за одно, то за другое ухо. Привычка видать была старинная, так как уши у него висели чуть не до самых плеч.

- Ты уж мне пачку должон. У меня ведь пенсия тоже не резиновая, понимать должен. Ее, этой пенсии только вот на хлеб да на табак хватает. А окромя пенсии у меня прибыли нет.

- Как нет!? – Послышался чей-то голос. – А доход от скотины?!

Мужики громко заржали, и в дыму замелькало множество рук, жаждущих провентилировать воздух.

 - Он, какая коза у вас холеная. Молоко-то, небось, белое с блестками пьешь.

- Так, небось, и сверкает молочко, так и искрится красотой!

  -   Ха-ха, ха-ха!

- Да чё б вы понимали. Порода у ей такая. – Утирал рот дед Егор. – Она кажись для шерсти ухоженная такая нужна.

-          Для королевских кровей, значит воспитанная.

-          А чё! Продадут такую шубку и до конца жизни в богатеях будут.

Ушастый старикашка потер ладони:

-          Хорошо бы! Тогда можно будет и сигаретки  без зазрения совести стрелять.

-          Ишь, ты, Ворошиловский стрелок. Ты  губу-то не раскатывай, а помни, что цельную пачку мне должон. Хеть! Стрелять он будет. – Возмутился дед Егор.

-          Сказано отдам, значит отдам! Если не сигаретами, то, стало быть, еще как-нибудь рассчитаюсь. Не боись, в долгу не останусь. Расплачусь!

-          Ток вот когда?

-          А ты понапрасну не интересуйся. Сказал же.

-          Ты, Мурашка с дедом Егором не связывайся, а то он Клавдии скажет.

Посмеялся мужичок, сталкивая лбами противников.

-          А та на тебя так зыркнет, что ты весь мурашами покроешься. - Посмеялся другой мужичишка.

Мурашка теребил уши и нервно посмеивался. Дед Егор довольный, свысока, посматривал на окружающих. Мужики непрестанно курили и разгоняли руками дым.

-          Дудки! Кх-кх.…  -Мурашка ожесточенно  оттягивал уши. - Прошли те времена. Клавдия теперь мне не партия.

-          Чевой – то так? – Насмешливо поинтересовался дед Егор.

-          Да вот так-то!  Кх-кх!

Мужики продолжали распалять недругов:

-           Раньше бывалачи, как только Клава посмотрит в твою сторону, так ты весь взъерошенный часа два стоишь.

-          Стоит Мурашка, весь в мурашках! Ха-ха-ха!

-          Га-га-га! – Разошлись мужики.

-          Я ж не виноват,  что она на меня так смотрела. – Оправдывался Мурашка.

-          Да она в твою сторону даже и не глядела, а если где тебя и увидит случайно, так со смеху валилась. -  Усмехнулся  дед Егор.

-           Так уж и не смотрела! Как зыркнет на меня своими глазищами, так у меня по шкуре, кх-кх, пудовые мурашки бегают. – Кипятился  Мурашка.

-          У тебя не токмо мурашки бегали, а и волосы дыбом вставали!

-          И еще кое-чего!

-          Ха-ха! Га-га! – Гоготали мужики.

-          Бывало, только по одному его виду можно было понять, что Клава где-то рядом.

Дед Егор снисходительно угостил Мурашку сигареткой. Тот нервно ухватил угощенье и трясущимися руками прикурил цигарку от вежливо предоставленного  ему окурка.

-          Эт все в прошлом! Меня сейчас интересуют дамы с изящным корпусом, да и с лицом  покрасивше и помоложе. Уловил?

Мурашка намеренно хотел обидеть деда Егора. И дед Егор обиделся.

-          Вота! –  Он с жаром скрутил кукиш и поднес его к лицу обидчика. -  Вота ты у меня еще сигаретку получишь!  И завтра же верни мне долг, и не как-нибудь, а сигаретами, с процентами. Вместо одной пачки вернешь две! Усек?!

Дед Егор подскочил, и растворился в дыму, не допуская возражений.

-          Чёй- то две?! Как же ш это две?! Мужики?! – Мужики пыхнули цигарками и опустили головы. – Да как же ш это две пачки…

А дед Егор уже шел по улице и яростно размахивал руками.

Сидор с силой хлопнул кулаком по столу.

-          Я устал, и я хочу помыться!

-          Потерпи, она вот-вот выйдет. -  Капитолина накрывала на стол.

-          А когда она пошла в баню? – Поинтересовался Гриша.

-          Да уж, поди, как час тому назад. Вы хоть руки помойте.

-          Я не хочу руки, я хочу в баню и полностью вымыться!  - Гремел Сидор.

-          Ну, потерпите тогда с ужином.

-          Ну! Я терпеть не хочу, я буду, есть сейчас.  - Возразил Коленька и немытыми руками ухватился за хлеб.

За что и получил нежную затрещину от отца.

-          Ну, па, пока ты будешь ее ждать, я с голоду помру.  На, - Коленька подал кусок хлеба отцу.

Тот посопел носом, побарабанил  большим пальцем по столу и уступил чувству голодного  разума.

-          Ну, тогда … - Он взял из рук сына хлеб в свои немытые руки и первым отхлебнул щей.

-          Ух! – Обрадовался Коленька и быстро опустошил тарелку.

-          А она пусть без ужина остается, мы ее ждать не будем! – Строго заявил отец семейства.

На стол уже подали второе блюдо, и Сидор снова начал трапезу первым - по старинному укладу. Капитолина и Гриша смерено дожидались, пока не насытится глава семьи, а Коленька все нервничал и торопился начать новое блюдо.

-          Усмирись. – Советовал время от времени Сидор

Но по всему было видно, что Коленька состоял во всеобщих любимцах и пользовался  своим привилегиями многократно.

         На дворе была уже ночь, когда Капитолина постучала в окошко бани.

Синяя рука неведомого чудища отерла пот со стекла и к окну прилипла морда то ли черта, то ли лешего. Чудище смотрело  прямо в глаза Капитолины, и что-то свирепо рычало, оскаливая свои белые клыки.

-          Кто это?!!! – испугалась женщина.

Чудище махало своей корявой лапой и по-прежнему скалило зубы.

-          Мэри, Мэри! Сидор! Гриша! – Капитолина изо всех сил звала на помощь. – В бане черт! Сидор! Гриша! Мэри, Мэри!

Мужчины выбежали из дома и бросились к бане.

-          Капа, чего ты тут?!

-          Ой, Сидор, в бане черт завелся!

-          Да будет тебе болтать.

-          Смотри сам.

Капитолина вновь постучала в окошко, подтолкнула к нему Сидора, а сама убежала вооружаться вилами и топором.

   Чудище  вновь появилось в окне  со звериным оскалом.

-          Мэри? Мэри!!! – громко позвал Сидор.

Чудище исчезло, и в бане загремели ведра. Открылся засов и черт, обмотанный полотенцем, показался наружу.

-          Кто ты? –  Капитолина выставила вперед вилы из-за спины мужа.

-          О. Простите, за мой вид, но я пыталась вам сказать, что скоро выйду.

-          Мы… это.  Тут… вы еще не померли? – Заикаясь, спросил Сидор, рассматривая глиняное тело Мэри.

-          Не дождетесь! Вы понапрасну так волнуетесь. Еще пятнадцать минут и через полчаса я выхожу. До встречи.

Мэри вернулась в баню и улеглась на полку. Рядом  стоял табурет, полностью заставленный баночками с косметическими средствами.

-          Ну и чего ты кричала на всю Ивановскую?

-          Да я знаешь, как испугалась!

-          А чё это с ней? – Наконец заговорил Гриша.

-          Да черт ее знает чё! Иссохлась  от старости и скуконжилась.

-          А вчера, вроде, другая была.

-          Вчера она в маску рядилась. – Умозаключил Сидор. – У них там за границей все есть.

Гриша задумался, широко вылупив  глаза.

 -     Ну, чего? Пойдемте домой.  - Сидор вырвал из рук жены вилы и топор.

-          Ох. – Вздохнула Капитолина, и слезы потекли из ее глаз.

-        Ну, чего, чего… Гриша, поди, отнеси в сарай. – Отец  протянул инвентарь сыну, намекая на обстоятельства.

Гриша с пониманием удалился, а Сидор подошел к Капитолине вплотную, так, что она отстранилась от него.

-          Ну, что ты, что ты… - Шептал грубо он.

-          Знаешь, как я испугалась, - Капитолина всхлипнула.

Сидор напирал, загоняя женщину в угол:

-          Ну, чего ты, ну, чего…- Шептал он в страстном порыве.

 

Галина сидела за столом и вела подсчет расходов.

-          Так, где куркулятор?

      Она посмотрела на столе и нашла его под амбарной книгой.

-          Ага, вот он. Значит, так… Туда я ехала бесплатно, оттуда меня подвезли за двадцатку. Итого: прибыль, вернее,  экономия на дороге составляет тридцать рублей. Там я всюду бегала пешком. Десять рублей подала у церкви… Минус. Сильно есть захотела, купила себе два пирожка по восемь рублей, пить захотела – купила воду, дешевую – шесть пятьдесят… - Галина вспомнила воду. – Фу! Какая гадость была. Лучше б до колонки дошла и бесплатно попила. Сума сойти! Попить воду уйма денег стоит! Вот, действительно, могла бы и без воды обойтись, а так пришлось себе мороженного покупать, чтобы эту гадость хоть как-то заглушить. Вот! Мороженное покупала – четыре рубля. Мне эта трапеза в копеечку влетела!

 В кухню вошла Олеся облаченная в ночную сорочку.

-          Мам, ты отнять дебет с кредитом соединяешь?

-          Ну, а как, доня, иначе? Деньги-то в дом пока не прибывают, а только вот все убывают.

-          Мам, вот ты бы дома с недельку посидела и увидела б, что это намного экономней, чем ты понапрасну ездишь в район и загоняешь себя.

-          Нет, доня, не понапрасну. Я тут кое-чего надумала.

-          Что?

-          Пока не скажу… Боюсь сглазить, знаешь как это бывает. – И Галина затараторила, не выдерживая пытливого взгляда умных глаз дочери. – Я еще пару деньков съезжу, все хорошенько проверю, а тогда, может быть, недельку и отдохну. Удача, мне кажется, сейчас на моей стороне.

-          Ой, мама. Не бережешь ты себя. Вот глянь в зеркало и кого ты там увидишь?

-          Кикимору болотную. – Пошутила Галина.

-          Мам, а я, между прочим, научилась делать красивые прически и стрижки…

-          Вот, донечка, и я про это слышала. – Перебила ее мать. – Я конечно на тебя не наседаю, но как-то… бесплатно все это… - Галина прикусила палец и наморщила нос.

-          Мам, ну конечно пока это все бесплатно. Я ведь только проверяю, умею я  или нет. Я  хочу сказать, что в этом деле, если есть талант, то я и без учебы научусь. Пока все, что задумывается, получается.

-          Конечно, ты ж у меня, Лесенька не такая как все, ты ж у меня талантище! Значит я тебя буду отправлять в Москву на парикмахера. Ох, донечка, отучишься и станешь мастером высшего класса, будешь работать в самых лучших салонах. Деньги будут, а ты их, донечка, не экономь! Живи в свое удовольствие.

Галина  мечтательно пудрила мозги своей умной дочери.

-          Ма-а-ма-а…

-          Ну я ведь только мечтаю…

-          Иди спать, время уже позднее. Тебе ж завтра рано вставать.

-          Ты завтра в школу одень-то платьишко, что я тебе на прошлой неделе купила.

-          Хорошо, надену.

-          А туфельки те, что я тебе на день рождения подарила, наденешь?

-          Надену. Иди спать.

-          У-у-у-у… - Завыла Галина. – Кровинушка ты моя. Донечка моя, да какая ты у меня сладенькая, да какая пригоженькая, лебедушка ты моя, голубушка, соколица ты моя…

Дочь и мать обнялись.

-          У-у-у, а-а-а. - Галина шмыгала носом и утирала его руками.

-          Все, мама, иди, иди.

-          Да, сейчас. Ты сама-то иди. Я сейчас в туалет схожу и сразу же спать.

-          Ну все, пока.

-          Пока, донечка.

Как только Олеся вышла из комнаты, так Галина снова принялась лить слезы и подсчитывать убытки.

-          Ну, вот! Сэкономила тридцать рублей, а потратила пятьдесят шесть пятьдесят. Ну как тут на институт наберешь!.. Уезжать ей надо! Здесь ловить нечего. Молодежи нет, одни старики остались, да я.  А она об этом и слышать ничего не хочет. Подумать только, десятый класс только шесть человек заканчивают. Мыслимо ли это? Все разъедутся к своим родителям по городам, а она с кем останется? – Галина поднялась из-за стола. Надо что-то делать, так нельзя. - Побрела  она в свою комнату.

 

Как и было обещано,  Мэри вышла из бани ровно через … два часа. В дом она вошла в огромной сумкой сияющая свежестью и чистотой.

-          А  вот и я!

 Сидор встрепенулся под газетой.

-          Через пол часа. – Буркнул Гриша и отхлебнул из кружки.

-          Бон апети! – Пожелала Мэри улыбаясь.

-          Кушать садитесь. – Пригласила к столу Капитолина.

-          Только положу вещи и приведу себя в порядок

Мэри направилась к себе в комнату, но… зашла в котельную.

-          Комната в той стороне. – Указал сердитый Сидор.

Коленька и Гриша прыснули от смеха. Мэри погрозила им пальчиком и исчезла за шторками.

-          Тит твою мать!.. Подымайтесь, вместе мыться пойдем. Скоро уж на работу идти, а мы еще не мылись! В рот ей кило печенья! Капа! Где полотенце?!

-          Все в предбаннике давно висит.

-          То-то и беда, что давно б уж помылись.

-          Ну, ладно тебе. Не шуми.

Мэри, тем временем, полировала свое лицо и тело.

Уж и Сидор с сыновьями вернулась из бани, уж и Капитолина успела помыться, а та все еще не выходила к столу.

    -    Все остыло, надо бы заново разогреть. – Суетилась Капитолина у плиты.

-          Да не жди ты ее, Капа. Она, небось, уже десятый сон видит, а ты все хлопочешь о ней.

Не успел Сидор произнести это, как в кухню вошла Мэри в шикарном вечернем платье, на высоких каблуках. Маленький черный ридикюль болтался в руке, поблескивая  стразами.

Капитолина уронила половник:

-          Куда вы?

-          Если мне не изменяет память – вы меня приглашали на ужин.

-          Так это было час назад. – Сказал Гриша, внимательно всматриваясь в лицо тетушки.

-         А мы вас здесь приглашали, ну, в смысле, дома. – Недоумевала Капитолина.

-          Сейчас самое время устраивать праздничный ужин. Но  я не вижу приборов на столе?

Сидор с Гришей переглянулись.

-          Я сейчас вам налью. – Спохватилась Капитолина.

Мэри присела к столу и с презрительным видом стряхнула крошки с него. Сидор встал и в психе швырнул газету на стол.

-          Приятного вам аппетиту, мадам! – Он  посмотрел на ошалелых сыновей. – Всё! Всем спать!

Гриша с Коленькой послушно встали и направились за отцом. Но Гриша на мгновение задержался, размышляя над чем-то. Наконец он подошел к Мэри и предложил ей:

-          Проверьте, пожалуйста,  наушники. Я починил их сейчас.

И Гриша, не дожидаясь ответа, надел наушники на голову Мэри и, как бы невзначай, провел рукой по лицу женщины.  Для Мэри это невинное прикосновение  не осталось незамеченным.

-          Тебя зовут Гриша?

-          Ну.

-          Гриша, у тебя есть девушка?

Гриша густо покраснел.

- Думаю, все дело в твоем имени. Оно звучит как-то не… казисто, так кажется у вас говорят? И если тебя назвать Генрихом, именем, которое носили короли,  то все будет выглядеть совсем иначе.

   Раздумывая над этим, Гриша самодовольно ухмылялся. Коленька, подслушивающий разговор громко хихикнул, за что и поплатился жестоко. Гриша искусно  влепил брату звонкую «шпалу».

-          Ник! Ты не будешь против, если я буду тебя так называть? – Обратилась Мэри к Коленьке.

У Коленьки вытянулось лицо, и он не знал, что ему на это ответить.

-          Я сказал всем спать!!! – Разразился громом  Сидор в  своей спальне.

Генрих и Ник  по-заячьи удалились, подчиняясь приказу.

-          Хозяин. – Мэри посмотрела на Капитолину.

-          Хозяин. – Зарделась женщина и с гордостью посмотрела в сторону спальни.

-          Иди спать, - Улыбалась лукаво Мэри.

-          Ну… я … вам сейчас…

-          Иди, деточка, пока зовут. Не беспокойся обо мне.

Капитолина сняла фартук и сдерживая свой порыв медленно шла из кухни.

- Он    такой, шумит, но не со зла. К нему только привыкнуть надо. А так он добрый и… надежный…- Тихо сказала Капитолина и поспешила в спальню.

    Мэри осталась одна.

Она огляделась по сторонам и посмотрела на свое отражение в мутном зеркале над умывальником.

-          Меня с детства приучали к хорошим манерам… Как быстро я смогу перестроиться? Я чувствую, что причиняю боль этим простым людям… Но я такая!… И они такие… Как быть?  Вот в чем вопрос.

Мэри вышла на улицу глотнуть свежего воздуха. Деревня спала. Даже собаки не лаяли.  Только лишь сверчки предавались сочинительству все новых и новых песен.

-          Жизнь – это жизнь. Хочешь – живи.

Сказала Мэри вечности.

 

                                                                      ЧАСТЬ   2

 

          Утро уже разлило солнце, и его лучи жадно трогали все, к чему могли прикоснуться. Они царапали черную повязку на глазах Мэри и она проснулась.

С кухни доносились громкие голоса:

-          У нас за свет все уплачено? – Спросил Сидор жену.

-          Да. – Поспешно ответила та.

-          Если она будет по пять часов размываться в бане, то я представляю, сколько у нас набежит.

-          Бать, а ты зря сказал, что у нее маска на лице. Я вчера дотрагивался  до нее – настоящее, лицо-то.

Встрял в разговор Гриша.

-          С чего ты взял?

-          Теплое.

-          С подогревом значит. Ешь, давай, скоро идти. Капа? – Сидор вывернул шею в поисках жены, которая не седела на месте, а все суетилась с завтраком. – А она что, так и будет спать?

-          Женщине надо спать десять часов, тогда она будет выглядеть молодо.

-          Скажи еще, что ты не досыпаешь!

-          И сажу.

-          Капа! Вы мне это прекращайте! – Отец семейства отложил еду в сторону.

-          А что?

-          А то! –  Сидор махнул кулаком по столешнице, аж посуда загремела.-          Тш ты… разбудишь.

-          Пусть встает и по дому работает. Вон пусть кур кормит, или свиней моет. Она, смотрю, больно чистоплотная, вот пусть и вкалывает в свинарнике.

Мэри вошла в кухню в роскошном пеньюаре.

-          Сидор, - на французский манер произнесла она, -  я не отказываюсь от работы.  .. У меня огромный интеллектуальный потенциал. Я легко разбираюсь со счетами и могу управлять вашим хозяйством. Роль  управляющей меня  вполне устроит. Но для этого совсем не обязательно  прилагать физические усилия и вставать в пять утра.

Сидор, Гриша и Коленька смотрели на Мэри, как на больную проказой.

-          Интересно?! Как это ты, мадам, собираешься вести наши дела и как это так без физических усилий?!

-          Все очень просто.

-          Ну-ка, ну-ка?!

-          Нужно распределить весь капитал, все ресурсы и нанять раб силу.-          Это где ж ты тут рабов нашла? У нас ведь общество не капиталистическое какое, а вот, - Сидор протянул к Мэри мозолистые лапищи, - крестьянское. И время батраков давным-давно прошло.

-          Я имела в виду – рабочую силу, в широком смысле слова. Можно же найти работников!

-          Иди, моя хорошая мадама, и найди! А мы вот посмотрим. Всё! Все выходим! Пора. Покамест нас не будет вы, мадама, позанимайтесь тут какими-нибудь делами. А вечером мы поглядим, что к чему.

Капитолина подошла к тетушке и быстро зашептала:

-          Вы только посуду сложите, а я приду и сама помою.

-          Капа! – рявкнул Сидор. – Пошли!

Капитолина со  стыдливой печалью посмотрела на Мэри, быстро развернулась и молча поспешила за мужем.

-          Что ты с ней цацкаешься?! Кровь, что ли в тебе заговорила? Я, имей в виду, тебя держать не стану. Не хочешь жить по-нашему  –  иди куда хочешь. Выкрутасов ваших   я терпеть не буду. А, если хош знать я и ее в бараний рог скручу. Ишь ты, голубая кровь, тишкин потрах! Она у меня в коровнике спать будет в ночнушке своей!

Капитолина шла за мужем, понурив голову и всхлипывая. Сидор высказался и наконец услышал хлюпанья жены.

-          Идите вперед. – Отстал он от детей.

Те, не оглядываясь, продолжили путь. Сидор остановился и развернулся к Капитолине. Она столкнулась с ним и испуганно отстранилась. Тот украдкой посмотрел  по сторонам, дабы ни кто не заметил его проявлений чувств,  и обнял жену.

-          Ну, ну чего разнюнилась… - С грубой нежностью спросил он. – Я  ведь, Капа, мужик  строгих правил, я ведь это… нежностей не терплю. – Капитолина отвернула лицо. Сидор снова посмотрел по сторонам, затем взялся грубой лапищей за подбородок жены и  другой лапой  стал отирать слезы, стараясь прикасаться к лицу нежно.

-          Колючие ручище-то.

-          Оно и понятно – шаршавые. Я ведь, Капа, все для тебя стараюсь, все вот этими руками, все для твоего блага. Ценить и почитать должна мужа-то.

-          Я ценю.

-          Вота, то-то же. Баньку-то сегодня истопишь?  А то вчера так и не помылись толком. 

Сидор рассмеялся. Капитолина вспомнила вчерашний вечер и  тоже стала смеяться. Гриша и Коленька остановились. Посмотрели  на смеющихся  родителей и поспешили к ним. А те  не прекращали смех, напротив увлекались все больше и больше.

-          Вы чего? – Улыбаясь, спросил Гриша.

-          Да над вчерашним  бесом смеемся. Эк она нас вчера всех перепужала! Ха-ха! Этк и сума можно было сойти.

-          Га-га, га-га. – Прерывисто заржал Гриша.

-          Мать кричит: «Мэри, Мэри, Сидор, Гриша!»

-          А она-то вся как черт перепачканная, да еще и ручкой машет. – Смеялась взахлеб Капитолина.

-          А чем она вымазалась? – Спросил Гриша.

-          Глиной. - Ответила, успокаиваясь, мать.

-          Эт ж для чего? – Удивился Сидор.

-          Чтобы тело было молодым.

-          Тишкин потрах! Чего только не придумают! – Сидор серьезно посмотрел на жену. Сыновья сразу смекнули, что к чему и быстро пошли вперед. – Ты, Капа, как закричала… я уж подумал с тобой что приключилось. Я, Капа, прямо перепугался.

Капитолина протяжно вздохнула и тронулась в путь.

          Игрич  вышел из дома. Его так и тянуло подойти к воротам и посмотреть на покосившийся дом напротив. Он долго боролся со своим искушением, находя себе различные занятия, но вконец не вытерпел и торопливо зашагал к забору. Прильнув  к нему, Игрич, сквозь щели, жадно вглядывался в даль. Агафьи нигде не было видно. Опечалившись от такого обстоятельства, раздосадованный  Игрич пошел заводить машину.       

           Агафья стояла у окна и, глядя на дом с резными ставнями, шептала какую-то свою молитву. Вот отворились ворота, и  на дорогу выехал старенький «Запорожец». Машина остановилась. Игрич вылез из нее, закрыть ворота. Ведомый шестым чувством он вдруг оглянулся… Их взгляды встретились. Молитва была услышана.  Агаша зарделась как юная девушка, заволновалась и, задернув занавеску, села на кровать.

-          Ах, ах, ой, ой-е-ей.

Игрич улыбнулся, по-молодецки прыгнул в машину, дал полный газ и тронулся с места. Проезжая мимо покосившегося дома «Запорожец» просигналил - звонко и игриво.

      Агафья насмерть перепугалась.

-          Свят, свят, свят, свят… - усиленно стала она креститься, выглядывая в окошко и глядя по сторонам.

 Никто не был встревожен выходкой Игрича и успокоенная Агафья подошла к стене, с пожелтевшими фотографиями. Она долго всматривалась в лицо красавца-мужа, гордо обнимающего свою печальную жену.

-          Ох-хо-хох, что ж ты наделал-то, зачем все разрушил? Никому счастья не дал. Сам-то тоже  всю жизню промаялся. Ходил по деревне разглашал о счастье своем, а как в дом, так слезы лил и зубами скрипел. Зачем же тебе это надо было? Кому ты сделал хорошо? Да и он, сердешный, маялся. Глаза свои прятал, все боялся показать их. А я то чувствовала, чувствовала… Что ж ты наделал, кому навредить хотел? Тока себе, тока себе…

 -              Мэри была уже в полной боевой готовности. Строгий деловой костюм сидел на ней как влитой. Шляпка на голове была в цвет костюма, сумочка, туфли и перчатки такого же тона, на лице безупречный макияж.

-          Жизнь есть тайна – познайте ее. – Сказала она в зеркало.

И пошла в «люди».

Первая же тайна подстерегала ее прямо на пороге дома. Это был амбарный замок, на который запиралась  входная дверь.  Мэри долго ковырялась и возилась с ним, постигая быт простых людей. Сложнее всего ей было -  отыскать ключ, который впоследствии она обнаружила в нише над дверью. С первой тайной было покончено.

-          Гляньте-ка, справилась. – Услышала Мэри чей-то голос.

Сначала Мэри  растерялась, увидев  полинялых старушек, но быстро овладела собой и решительно  пошла в «свет», пряча на ходу в сумочку ключ. Величественной походкой она вышла из калитки и  милостиво одарила всех лучезарной улыбкой.

-          Здравствуйте.

Бабы сразу же сделали вид, будто они здесь оказались совершенно случайно, но исключительно из вежливости, одна за другой, ответили:

-          Здрасть…- И крепко сомкнули губы.

Мэри огляделась по сторонам и взяла ориентир на домик из красного кирпича, с вывеской над дверью. До объекта было шагов пятьдесят, но каждый шаг  давался с трудом. Дорога была вся сплошь в рытвинах, на  Мэри были дорогие туфли с высоченным каблуком. Ей было необходимо держать осанку, как  и подобает воспитанной леди, идущей в высший свет.

Бабы искоса следили за ней и посмеивались.

Наконец Мэри доковыляла до домика и прочитала вывеску:

                                                  СЕЛЬСКИЙ СОВЕТ.

-          Это то, что мне нужно.

Поднявшись  по шатающимся ступенькам, Мэри вошла в здание сельской администрации, где все было покрыто тайной. Нестерпимый запах дешевого табака, сплошная дымовая завеса, за которой были видны лишь ноги обутые в изношенную обувь, такую, что и на городской свалке с трудом можно было б отыскать. Фонтан русского речи с невероятными фразеологическими оборотами и то, что на ее приход никто не обратил внимания -  все это удивляло и, в тоже время, завораживало женщину.

-          Загадочный – этот русский народ. – Шепнула она сама себе.

Деревенские политические обозреватели шумели, силясь разобраться в вопросах интересовавших не только их, но и всю страну:

-          Молодежь вся убежала!

-          Да, остались токмо одно старье.

-          Кх-кх! Ежма так и будет продолжаться уж не знаю куда все укатится.

-          Харэ, мужики! Уж прикатили!

-          А чё. Денег нет. Пенсия мизерюхонькая.

-          Кх-кх! Ну! Токма на цигарки.

-          Да пожрать на этот мизер толком-то не пожрешь!

-          Работы нет!

-          Все развалилось. Раскудрит через коромысло! А я живой ешо, я, можа вкалывать хочу! Чтоб аж семь потов стекало. Так нет же,  зазря живу, нет ее, работы-то ентой. Нема! И хоть бы хрен тебе в колено.

-          Дак без работы- то кости ломит! Я б враз счас чаво-нито поделал бы. Душа горит! Ноги так в бой и просются.

Чьи то ноги, в рваных кирзачах, и впрямь, немного потоптались на месте.

-          Позвольте спросить? – Певуче сказала Мэри, обращаясь к этим ногам.

Гвалт единодушно затих и руки замаячили в тумане.

-          Здравствуйте, мне нужен управляющий.

-          Его нет! - Невесть откуда выскочила секретарша престарелого возраста. – Павел Игрич будет не скоро.

Дым понемногу рассеяли и взору Мэри предстали местные развалины-мужики с небритыми лицами. Каждый из них выглядел старше нее лет на пятьдесят.

-          Кх-кх! А что вы хотите? – Спросил мужичишка с непомерно длинными ушами.

Мэри размышляла с чего ей  начать. Народ смотрел недоверчиво.

-          Я хотела бы узнать, есть ли у вас контора по найму работников?

Все присутствующие, включая и секретаршу навострили уши.

-          Это как? – Спросила секретарь правления, по-деловому скрестив руки на груди.

-          К примеру. Я хочу нанять обслуживающий персонал.  Мне нужны: садовник, скотник, уборщик урожая, - мужики приободрились, - мне нужна домработница и повариха.

-          И куда, кх-кх, надо ездить? В город, что ли?

-          Ездить никуда не надо. Наш дом в пятидесяти шагах от администрации.

-          Это не к Сидору ли в дом? – Прищурясь поинтересовался дед Егор, мужичек строгого вида с жиденькой бороденкой.

-          О, да! – Обрадовалась Мэри. – Именно к нему! – Гордо дополнила она.

-          Значит, у нас  теперь Сидор нанимает батраков?! – В голосе деда Егора звучала угроза.

-          Нет. Я бы хотела уточнить – служащих. – Мэри была  уже предельно деликатной.

-          Прислуг, значице?! – Дед Егор обратил взор на мужиков.

Гвалт поднялся невероятный. Его сопровождали русской бранной речью, биением кулаков в грудницы и во все предметы издающие оглушительные звуки. Мэри заткнула уши и пулей вылетела из сельсовета. К тому времени старушки сменили дислокацию. Они перешли к порогу сельской администрации и ждали результата.

-          Чевой-то она их  там растревожила. – Удивилась Клавдия взъерошенному виду Мэри.

-          Но они только что говорили, что у них нет работы и денег на пропитание…

Жаловалась Мэри  старушкам,  расстроенная, что так бесславно началась ее деятельность. Но те уже не смотрели в ее сторону, а полностью были поглощены любопытством, пялясь в окна сельсовета. Дым  дешевого табака повалил изо всех щелей с удвоенной активностью.

      Мэри забежала в дом.

-          Мне пока рано познавать такие тайны… Возьми себя в руки, Мэри. Не бери это в голову. Лучше подумай над тем, как нам отпраздновать мой приезд. Ужин. Праздничный ужин!

Она подошла к холодильнику и открыла его.

 

 

    Олеся сидела за партой и с отсутствующим взглядом смотрела в окно.

В классе училось всего шесть человек. Пять девочек и один мальчик. На юнца  никто из девчонок не обращал внимания. Он был, что говорится дылдой и сам осознавал свою несостоятельность как ухажер. А потому и девчонки его не интересовали. Он целиком и полностью отдавался учебе, но и та не хотела жить с ним в согласии. Кирилл усердно смотрел в книгу, а та ему всякий раз выдавала фигу. Он силился сосредоточиться на буквах, составляя их в слова, а затем в предложения, но кроме  предложения: «Фигушки тебе»,  у  него ничего не вырисовывалось. И Кирилл вновь и вновь принимался за работу, изучать высшую математику.

-          Олеся. – Окликнула девочку учительница.

Олеся по-солдатски вскочила с места и встала возле парты по стойке смирно.

-          Сиди-сиди. Ты сегодня меня совсем не слушала. С тобой в последнее время что-то происходит.

-          Влюбилась… - тихо произнесла Катька с выкрашенной в рыжий цвет челкой.

Девчонки все завистливо посмотрели на Лесю. Леся соображала как в тумане.

-          Извините, Эмма Ивановна, я не слышала вопрос.

-          Я сказала, что ты можешь сесть, это раз, а второе… Садись-сади-ись.

Класс весело рассмеялся. Даже Кирилл прыснул от смеха. Олеся сконфузилась и села за парту.

-          Олеся. – начала Эммочка, так звали ее ученики и жители деревни. – Ты не оправдываешь моих надежд. Я выбивала для тебя золотую медаль… - Кирилл насторожился, - а ты как-то странно стала себя вести в последнее время. Я знаю, что тебе легко даются знания, но если ты не сможешь сдать экзамены на пятерки, то тебе, а равно,  как и нашей школе не видать золотой медали. И с какими глазами, скажи мне на милость, мне ехать в район?

-          А вы, Эмма Ивановна Кирюшке  дайте медаль. Он старается. – Катька смешливо посмотрела на юношу.

-          Старается-то старается. – Эммочка тоже посмотрела на Кирилла с безнадегой в глазах.

-          Ну не знаю я как с этим бороться! – Отбросил тот книжку в сторону. – Я смотрю в книгу, а вижу фигу. – Честно признался он.

-          Пусть Леська ему поможет. – Посоветовала Катька.

-          Поздно уж помогать экзамены на носу. Олесь… - Эммочка вновь обратилась к девочке, - Может, ты возьмешь себя в руки?

-          Но зачем? Я никуда не хочу уезжать.

-          Погоди, Леся, погоди. Уедешь ты или нет, это не вопрос, а вот пригодится тебе когда-нибудь золотая медаль, вот над этим стоит задуматься.

-          А, правда, какой толк от этой медали? – Катька была словоохотливой малой.

-          Не сейчас, так  когда ни будь,  нужно получать профессию. А во все учебные заведения принимают документы. И в первую очередь спрашивают документ о среднем образовании. Если школа закончена с золотой медалью, то требования будут уже на льготном уровне. Это стопроцентно!

-          Мне, лично все равно. – Заявила Катька. – В вашей деревне я жить не собираюсь. А в  городе у меня уже есть свое рабочее место. Родители сказали, что устроят на свою фирму.

-          Мне тоже уже место нашли. – Поддержал разговор Кирилл. – Я после каникул…

-          Какие каникулы, Кириллушка! – Усмехнулась Катька. – Все! Свобода!

-          Ну, подумаешь. Отдохну немного, и меня в компьютерную контору устроят. Вот, кстати, в компьютерах я о-го-го как разбираюсь.

-          А где ты собираешься отдыхать после школы, Кирилл? – поинтересовалась Эммочка.

-          Ну, только не здесь! Меня бабка съест с потрохами. Она и так нас Машкой замучила.

-          Попрекает куском хлеба. – Пояснила Катька.

-          Да, ну ее! – У Кирилла выступили слезы на глазах. Он схватил книгу и уставился в текст.

Эмма Ивановна с пониманием отнеслась к настроению мальчика и быстро переключилась на Олесю.

-          Олеся, я прошу тебя, не подводи. Если бы ты знала, каких трудов мне стоило выбить медаль для нашей деревни. Ведь Мы считаемся вымершей деревней. Я хоть как-то пытаюсь поднять престиж школы. Ведь мы раньше по шесть, а то и по восемь медалистов в год выпускали. У нас почти все ученики в вузы поступили.

-          Вот потому-то вас и считают вымирающей деревней! Слишком хорошо учили, Эмма Ивановна. – Заметила Катька. У Эммочки от удовольствия покраснели уши.

-          Вот нас с Машкой, поэтому сюда и отправили учиться. - Пробурчал Кирилл.

-          Да, да. – Заголосили остальные девчонки.

Только Леся не поддерживала этот разговор. Она снова уставилась в окно и казалось забыла про все на свете, кроме своей неведомой никому думки.

 

      Клавдия зашла во двор и первым делом направилась к Белке. Та уже давно заприметила ее и в нетерпении прыгала на задних лапах.

- Иду, иду,  моя сладкая. Соскучилась? Соскучилась, моя дево-ч-ка-а! Соскучилась, ненаглядная моя. Накась, погляди, чего я тебе принесла. Травыньки свеже-е-й! Ешь, моя козынька, ешь, моя  дето- ч ка-а!… Эщщ. – Бабка Клава скрестила ноги и, зажмурив глаза, схватилась за низ живота.. – Эщщ.

Постояв так некоторое время, она крестообразной походкой направилась к туалету.

-          Клавдея! – окликнули ее.

-          Кого это черт принес?

-          Клавдея, я вот, кх-кх, к тебе, спросить.

Возле забора стоял Мурашка.

-          Ишь охрабрел, гадина такая… - Клавдия развернулась к нему, оставаясь стоять на том же месте, недалеко от туалета. – Чего тебе?! Говори быстрее!

Мурашка струхнул малость. Он стал пощипывать себя за уши, борясь со своими страхами.

-          Я вот Марфушеньку решил помянуть.

-          Да неужели?!

-          Да-да. А дату, как-то вот, позабыл.

-          Ну, а я причем?

-          Так можа ты мне напомнишь?

-          Эщщ. – Клавдия зажала ноги и пригнулась. – Эщщ. – Слезы полились из ее глаз, и она сильно их зажмурила.

-          Экыть ее пробрало. – Мурашка схватился за забор. – Ревнует меня, по ходу дела, к Марфушке-то. -  Говорил себе он. - От, ведь, не зря у меня прийчувствие было всю жизню. Мураши-то не зря меня разбирали. – Мужичишка  вновь задал свой вопрос. – Клавдеюшка, так ты напомнишь?

-          Да я-то почем знаю?! – Вгорячах выкрикнула Клавдия. – Я что ль помнить-то должна?

-          Да ты ж ей соперницей была. Поди ж, обрадовалась, когда она коньки-то отбросила.

Мурашка расхрабрился и был доволен собой.

-          Ах ты, уродец жалкий! Ах ты, скотина вшивая!  Смотри к, чего в твою ушлявую башку набилось?! А ну пшел отсюда, паразитская морда! Что б я духу твоего возля своего забора не видела!

-          Да что ж ты шумишь, я ведь, это… того, я ведь, шутейно. – Мурашка оправдывался, трясясь, как осиновый лист. – Клавдеюшка, душенька, ты эт в голову не бери, я ж проверить себя хотел. Знамо ж дело всегда при тебе мурашами покрывался.

Клавдия его не слушала и отыскивала дубину поувесистее:

-          Чертова отродия, хлюст замшелый!  От, тупорылый гад, что напридумал! Я вот те щас… -  Она  нашла подходящий  дрын и, помахав им, поперла на Мурашку.

 Тем временем дед Егор возвращался домой, вышагивая по улице. Заприметив возле своего забора постороннего мужчину, он  весь взбеленился и прибавил скорости.

        Мурашка же поняв, что Клавдия  не шутит, наступая на него с поленом в руках, перепугался   до смерти и отскочил назад. Конец его рубашки зацепился за гвоздь. Мурашка хотел ее отцепить, но  времени, возиться с ней у него не было. Спасаясь от ударов, он рванул с силой и  пустился наутек. Забор не устоял и повалился на землю, пугая грохотом соседских кур и гусей. Клавдии расхохоталась, и тут же, скрестив ноги, побежала в туалет.

Дед Егор бежал за врагом,  посягнувшим на его добро.  Но у Мурашки  скорость превысила сто лошадиных сил,  и   деду Егору, не привыкшему к марафонскому бегу, пришлось отступить от этой затеи. Он  остановился и развернувшись поспешил к своему дому.

 -    Ах, ты… ах, ты… ах, ты...- Остановился он отдышаться у свалившегося забора.

На глаза ему попался кусок ткани от рубахи Мурашки.. Дед Егор приподнял забор и отцепил лоскут.

- Лярва…

Он смачно высморкался на землю, и, поправив ремень,  пошел домой, накручивая себя:

-          Мужик из дому, а она, старая базла, в разгул пустилась! Щас я тебя на весь твой отпущенный срок от мужиков отважу, похотливая кобыла! Ты у меня  догуляесся, кляча навозная.

Но к его удивлению на двери дома  висел замок.

-          Хух! – У него отлегло от сердца.

Трясущимися ногами дед Егор сошел с порога и уселся на краешек бочки до краев наполненной водой.

Тем временем Клавдия, сидя в туалете, ни как не могла отойти от смеха. Она утирала слезы и мотала головой. Успокоившись, надела подштанники и, оправляя юбку, вышла из туалета.

 Дед Егор так и замер увидев ее улыбающуюся.. Клавдия направлялась к мужу без всякого предчувствия.

-          Забор-то ни к чертям собачим не годится.

-          А для чего ж ему годиться-то? – Дед Егор спрятал лоскут за спину и до белых костяшек сжал кулак. – Еже ли ты чего на нем делать собралась, так он для энтого не предназначен.

-          А чего на ем делать-то? Стоит он себе, да территорию защищает.

-          От кого именно защищает-то?

-          Да от дуралеев разных. Ходють тут всякие.

-          Вот ко мне-то никто не ходит.

-          Ты это о чем? – Клавдия стала догадываться, куда клонит ее дед. – А хош бы и ко мне хотят. Почему нет?

-          А забор-то мне чинить.

-          Правильно соображаешь! – Клавдия оторвала веточку от яблони, сунула ее в рот и пошла, повиливая кормой.

-          Тьфу! Корша старая. Я вот дознаюсь сперва, кто это был, а потом уж и расправу придумаю.

Дед Егор аккуратно свернул лоскуток, положил его в нагрудный карман:

-          Вещественная доказательства. – Он  похлопал ладошкой по нему. -  Врешь! Я тя выкопаю. – Пообещал дед Егор  сопернику.

 Бабка Нюра складывала вещи в сундук.  В дом вошли Кирилл и Маша, его младшая сестра.

-          Фу… - заканючила Машель, – меня тошнит. Сегодня опять меня «Нафталином» дразнили.

-          Ну и ладно тебе ныть. Замучила. Ты думаешь, мне не тошно?

Ребята разговаривали в полголоса и ходили на цыпочках.

-          Опять поесть нечего. – Кирилл полазил по кастрюлям.

-          Как будто в первый раз. Я видела, как она вчера помидоры открывала. Давай посмотрим?!

-          Подожди. – Кирилл поднял вверх палец и на цыпочках прошел в дом. На пол пути его сразил  резкий запах нафталина. Он заткнул нос и удовлетворенный вернулся в кухню. – Она в сундуке роется.

-          Это на долго. Давай искать! – Скомандовала Маша.

Ребята стали обыскивать кухню. Наконец их поиски увенчались успехом. Начатая банка помидоров  стояла в большой алюминиевой кастрюле накрытой старой одеждой.

-          Вот жидила… – Горячо зашептала Маша, – ведь пропадут без холода.

Маша вытащила банку и внимательно осмотрела ее.

      -     Смотри…

Кирилл присел на колени возле сестры. На банке стояла отметина - маленькая черная черточка.

-          Отметила сколько осталось. – С досадой сказал Кирилл.

-          Ну и фиг с ним. Мы по одной съедим, а потом воды дольем.

-          Ну, давай, только по быстренькому.

Маша запустила руку в банку и достала большой помидор. Отдала его брату, а себе взяла поменьше.

-          Тащи чайник.

Кирилл взял чайник и подал сестре:

-          Лей точно до черточки.

-          Не учи ученого!

Маша, со знанием  дела, принялась за работу.  В это время бабка Нюра опустила крышку сундука.

-          Машка, давай быстрей!

-          Не трусь!

-          Я не трус, но я боюсь.

-          Ешь лучше быстрей!

Маша вернула все на свои места и, дождавшись пока Кирилл доест помидор, крикнула бабке:

-          Мы пришли, ау!

-          Черти вас принесли. Щас опять жрать будут просить.

Бабка Нюра схватилась за поясницу и, шаркая ногами, пошла из комнаты.

     Баба, у нас есть чего-нибудь покушать? – встретила ее внучка.

-          Ты б сначала переоделась, а потом бы о еде спрашивала. Ничего нынче нет поесть. Захворала я.

-          Идем, Машка переодеваться. – Позвал Кирилл, намеренно не замечая болезненного состояния бабки.

-          Ох-ох! – Возвестила та о своем самочувствии.

-          Сядь, баба. Посиди. – С притворной лестью предложила Маша.

-          А лучше иди, полежи. Мы сейчас переоденемся и быстренько сами себе приготовим. - Посочувствовал Кирилл.

-          Нечего-то вам руки пачкать. Щас посижу, да чего-нибудь скумекаю. Идите, переодевайтесь.

Ребята ушли из кухни.

-          Скумекает она. Сейчас какую-нибудь затеруху сделает и ешь ее! – Возмущалась Маша.

-          Давай родителям напишем? – предложил Кирилл.

-          А толку? Они-то нам денег присылают, а она все прячет. Тебе-то чего. Ты скоро уедешь, а мне еще шесть лет жить с ней. Вот увидишь, я больше здесь не останусь.

-          А что ты сделаешь?

-          Замуж выйду!

-          Тхи.

-          За Гришу Матросова. А потом мы с ним убежим в город.

-          Чудная ты, Машка.

-          Сам ты... дылда!     

             Мэри задернула штору, отгораживая  кухонный стол и оставляя проход в дом. На сей раз, она была облачена в роскошное пышное платье ярко желтого цвета в  крупный черный горох. Ее талию подчеркивал широкий черный пояс. Потрясающие желтые лаковые туфли имели каблук высотой не меньше  пятнадцати сантиметров.

-          По-моему все готово. - Мэри подошла к двери и закрыла ее на засов. – Должна быть неожиданность. Тогда какой же это будет сюрприз.

Мэри поставила стул у двери и села ждать. В ее голове зародилась идея. Взяв в руки плеер, она удобно устроилась на стуле, надела наушники и включила музыку.

-          Боже! Какая прелесть!

Мэри стала раскачиваться из стороны - в сторону, настроившись на волну тяжелого металла. Две кошки с животами, распухшими от переедания,  возлегли у ног благодетельницы и завели свою музыку.

     Изможденная и уставшая семья возвращалась домой. Сидора охватило какое-то неопределенное  предчувствие, он сощурил глаза и вгляделся в даль.   Возле его дома толпился народ, и что-то размашисто обсуждал.

- Капа… - Сидор приостановился. – Ой, Капа, не доброе у меня на душе предчувствие. Посмотри к туда. Мне это кажется, или оно так и есть?

 Капитолина тоже вгляделась в даль.

-          Дыму там не видно? – Сидор держался за сердце и старался не смотреть в сторону своего дома.

-          Не, бать, дыму нет. Просто люди стоят. – Успокаивал Гриша отца.

-          А чего ж они, черти полосатые, у моего дома делают?

-          Ну, мож, просто гуляют.

-          Да в нашем колтухе последний раз гуляли во времена царя Гороха. Ой, не доброе это. Ой, чую я паленым пахнет. А ну ксь, приторопили шаг.

Сидор отчаянно рванул вперед. За ним, едва поспевая, спешило семейство.

-          Вон он, идет! – возвестил собравшихся дед Егор.

Народ притих. С презрительными минами дожидались  Матросовых. Когда те уже приблизились, дед Егор, и еще один активист, выступили им на встречу.

-          Значит, Сидор Игнатич, ты заделался капиталистом  и подбираешь себе батраков?!

Дед Егор смотрел ехидно и озлобленно.

-          О чем ты, дед Егорий? – Сидор прошелся глазами по недовольным лицам.

-          Шпиенку к нам в сельсовет заслал! Самому, дескать, совесть не позволила.

Дед Егор и активист напирали на врага. Сидор попятился назад. Наткнувшись на грудь жены, он почувствовал горячую поддержку и крепко стал на ноги.

-          Давайте так. Излагайте по существу. Я не могу взять в толк, о чем это вы?

-          Прикинулся! – Выкрикнул кто-то из толпы.

-          Миллионером заделался!

-          Зарылся!

-          Ты что ж это, из нас рабов хочешь сделать? – Дед Егор высморкнул ноздрю прямо под ноги Сидора.

-          От, Тишкин потрах! Да вы что все, сбрендили?! Ну, я знаю, откуда паленым нанесено. Капа, Гриша, Колянь,  а ну, давайте, дуйте домой!

Семейство послушно проскользнуло во двор и остановилось за калиткой. Гриша, на всякий случай, подгреб к себе ногой лопату, лежавшую в клумбе.

-          Значит, она все-таки ходила в сельсовет, в рот ей кило печенья?! Ну и чего вы тута собрались?

-          То и собрались, что нам это не в угоду на тебя батрачить. – Начал дед Егор.

-          Жмотяра! – снова выкрикнули из толпы.

-          Ну не в угоду, так неча тут орать! На нет и суда нет. Об чем тогда разговор? Зазря только нервы трепете.

Народ снова загалдел. Дед Егор поднял руку, требуя от публики соблюдения тишины.

-          Ты послухай сюда. Ежели ты будешь зарываться и корчить из себя миллионера капиталистического, то мы тебя, как контрреволюционера раскулачим и выдворим из нашего селенья.

Народ одобрительно зашумел.

-          Эх! – Сидор покачал головой.

-          Вот те и эх! – Передразнил активист.

-          Ишь ты, какие умники нашлись! Не те нынче времена, чтобы ваше балаканье выслушивать!

Дед Егор вплотную подошел к Сидору и ткнул ему в грудь свой корявый палец:

-          Мы тебя упредили. Не будешь слушаться нас, так мы на тебя налогинспьекцию натравим. -   Дед Егор  постукивал пальцем в такт своей размеренной речи.

-          Етишкин пистолет! Напужали. – Сидор, отнял палец от своей груди. -  Мне бояться нечего. Я все своим трудом зарабатываю. О! Видали мои руки?! – Сидор напоказ вывернул ладони. -  Видели вот это?! Все руки пузырчатые от мозолей. Гриша! Покажи им свои.

Гриша улыбался, даже не подозревая, что публике станет интересно смотреть его ладони, но те, кто стоял рядом, с живым интересом оборотили на него свои взоры. Гриша стал серьезным и удовлетворил всех, демонстрируя свои  кровавые мозоли.

-          Вона как мы сегодня потрудились. – Народ уставился на Сидора. – А вы-то сегодня весь день чего делали?

Вопрос был слишком коварным, и на него не было ответа.

-          Тота жа!

Сидор  пошел к дому. Толпа расступилась, и никто вслед не посмел кинуть камень в грешника.

- Я ентой тетушке сейчас устрою… - Проговорил с досадой Сидор, проходя мимо Капитолины.

Он быстро вбежал на крыльцо и с силой рванул дверную скобу. Скоба вырвалась с мясом и Сидор потерял равновесие. Размахивая руками  он хватался за воздух и отыскивал глазами Капитолину, ища в ее лице поддержку. Но она была слишком далеко и не могла успеть на помощь. Понимая это, Сидор перестал противиться судьбе  и с грохотом повалился на ступени. Кувыркнувшись три раза,  он ловко встал на колени и отчаянно закричал:

-          Етитская сила!!! Капа! Капа! Гриша!

Смех казалось, разорвал всю улицу в клочья! Дед Егор утирал слезы и корчился в судорогах. Клавдия зажимала ноги, боясь расплескаться от смеха. Кто-то даже повалился на землю. Только одна Олеся не смеялась и внимательно следила за каждым движением Гриши.

По ее мнению, он был на высоте! Подбежал к отцу, ловко поднял, заботливо отряхнул ему  колени и, не обращая внимания на смех  земляков, вбежал на крыльцо. Постучав в дверь и не получив ответа, он повернулся к отцу.

-          Ну, чего там? – Спросил Сидор.

-          Заперто снаружи. Никто не отвечает. – Ответил Гриша. -  Нужно в окна стучать.

-          Ну, Маруся! Ну, я те устрою! - Сидор подбежал к окну. - Стучите в окна! – Крикнул он  Клавдии с Коленькой и сам заглянул в окно. -  Етишкин пистолет! Она его завесила!  - Сидор  бегал возле дома, вглядываясь в темноту.

-          - Стучите! Стучите!

Гриша продолжал стучать в дверь, Капитолина с Коленькой тоже бегали от окна к окну и изо всех сил стучали в стены дома.

Мэри проснулась оттого, что  запись на кассете закончилась. Она вытащила ее, перевернула на другую сторону и снова включила плеер. Посмотрела на часы. Сняла наушники и, услышав на улице голоса, восторженно воскликнула:

-           Пришли! Сюрприз! Сюрприз!

Тихо открыла засов и исчезла в комнатах.

 

   Гриша смотрел на ржущую толпу, заглядывая каждому в глаза. Вдруг его взор остановился на умных и серьезных. Олеся смотрела на него, изучая мужественные черты лица. Опомнившись, она смутилась и пригнулась, скрывая свое лицо. Гриша  со смутным  удивлением отвернулся к двери. Он механически  стучал по ней  и теперь заметил, что она была уже открыта.

-          Батя! Она открылась.

-          Ах ты, в рот ей кило печенья! - Проскрежетал зубами Сидор и вбежал на крыльцо. -  Ну, держись теперь у меня, Маня.

 Сказал он когда перед ним торжественно заскрипев на петлях, распахнулась дверь родного дома. И он шагнул. За ним последовало и все семейство.

-          Сюрприз! - Мэри выскочила  в кухню с фейерверками в руках. На голове у нее был шутовской колпак. - Сюрприз! Праздник в честь моего приезда!

 Она не давала ни кому раскрыть рта, верещала, хватала всех за руки, увлекая в зал. Где был накрыт стол, украшенный изысканной сервировкой,  и  полыхали разноцветные свечи.

     Уставшие, потные хозяева дома чувствовали себя не в своей тарелке, непривычно взирая на роскошное пиршество.

-          Для начала вы должны переодеться в костюмы, которые я вам привезла в подарок.

Мэри указала пальчиком на одежду, развешанную на стульях.

-          Генрих! У тебя теперь королевское имя и я думаю, костюм короля Элвиса  тебе придется по вкусу. Ник, тебе, как подрастающему поколению необходим солидный костюм. Он поможет формированию твоей психологии. Надеюсь, когда-нибудь ты станешь владельцем крупнейшей  компании.

-          Я хочу быть трактористом, как отец и Гриша.

-          Генрих! – самодовольно поправил последний.

-          А тебя, дитя мое, я хотела бы видеть вот в этом туалете.

Мэри подала Капитолине вечерние длинное платье необыкновенной красоты и с вызывающим декольте. Глазки у Капитолины заблестели.

 - Зачем нам все эти ненужные вещи? – Сидор недобро посмотрел на Мэри. – Как, по-вашему, мы будем выглядеть? Это больше смахивает на цирк. Шапито, тит твою мать! Куры в огороде зачахнут от смеха.

-          Ты считаешь, над твоим костюмом будут смеяться? – Мэри протянула  Сидору дорогой замшевый костюм ковбоя.

Возможно, она попала в самую точку, потому что у Сидора дрогнули руки и сами собой потянулись к куртке, обшитой  длинной бахромой.

-          А какие сапоги! – Мэри кивнула в сторону ковбойских сапог с блестящими шпорами.

-          Ну…- Сидор довольно мотал головой,  -  ну, Мэри, в р.. р… - Сидор успел сдержать свое излюбленное ругательство: «в рот тебе кило печенья».

-          Па. Давайте переодеваться, я есть хочу. – Коленька остался недоволен своим подарком.

 

Олеся вошла в дом и увидела на пороге пару новых туфель белого цвета.

-          Ой, мамуля!

Леся подхватила туфли и вбежала в спальню к матери. Галина спала, уткнувшись носом в ладонь.

-          Бедненькая моя. – Леся укрыла мать легким одеялом.

-          А? Что? – Галина бегло посмотрела по сторонам, пока, наконец, не поняла, что она дома.

-          Мам, спасибо за туфли.

-          Это тебе на выпускной.

-          А мы как раз с Эммочкой о выпускном говорили. Она сказала, что у меня может быть золотая медаль.

-          Ой, как хорошо, донечка.

-          Только мам, не заводи снова разговор об институте. Я пока, никуда не поеду.

И у Леси выступил румянец на щеках. Галина внимательно посмотрела на дочь и приподнялась с кровати.

-          А почему, донечка, пока.

-          Ну, так.

Леся сдерживала улыбку и прятала глаза.

-          Ах, моя Леся…

Галина сначала обрадовалась новым чувствам своей дочери, но потом, сев на кровать, она серьезно посмотрела в глаза Леси и тихо сказала:

-          А ты знаешь, что первая любовь -  это не единственная любовь.

-          Я не хочу этого знать, мама.

-          Мне страшно… - чуть слышно, затаив дыхание, произнесла Галина.

Леся звонко засмеялась.

-          Дуреха ты у меня, мамуля! Как можно бояться любви?!

-          А ты-то, от чего на свет появилась? От любви.

-          Ты же меня специально родила, чтобы выйти замуж?

Галина покачала головой.

-          Э-э-э. Это я для людей так говорила, чтобы не так больно ранили. Мне было проще сказать, что, мол, хотела на себе женить, да не удалось. Все посмеялись и забыли. А вот когда любовь – люди долго помнят.

-          Я не знала.

-          О. Ты еще, донечка, многого про жизнь не знаешь. Да и где ее познать. От нее сюрпризы бывают и на старости лет. А ты еще  совсем молодая, и своего сердца пока опасайся слушать. Все придет со временем. Поживем, а там разберемся.

-          Ты ведь верно, говоришь, мама, не торопись меня отправлять в город. - Леся улыбнулась. - Я тебе еще пригожусь.

-          Лесенька моя, донечка.

Галина взяла руки дочери и припала к ним, нежно осыпая поцелуями.

-          Донечка, кровинушка моя, деточка моя сладкая.

 

 

Коленька нервничал и канючил, глядя на стол.

-          Па, ну па. Я есть хочу.

-          Ждем.

-          Ну, хоть бутербродик. Ну, только один. -  Сидор покачал головой. Коленька переключился на брата. – А ты есть хочешь?

-          Я умею терпеть.

-          Скажи папе, чтоб он мне разрешил. А то я прямо здесь коньки отброшу. Будет вам сюрприз.

-          Бать, ну ради исключения, пусть он чего-нибудь съест.

-          Да делайте, что хотите!

И вдруг до слуха каждого донеслись всхлипы. Мэри насторожилась. Коленька перестал тянуться к бутербродам. Гриша посмотрел на отца.

Сидор встал из-за стола и направился в свою комнату.

-          Ну, чего ты тут?

Капитолина сидела в вечернем платье и распускала нюни.

-          Капа, ты это чего?

-          Чего… Ты посмотри на меня.

И она встала. Само платье сидело на ней превосходно. Оно плотно  облегало фигуру с хорошими формами, а вот загар  резко контрастировал  с  белыми частями тела запечатлевшими футболку  под горло с коротким рукавом. Капитолина выставила в разрез платья  ногу, загорелую только до колена.

-          Ну, сними это платье, к едрени Фени!

-          Но оно такое красивое.

-          Ну, тогда иди к столу прямо так.

-          Да ты что!

-          А что? Кто тебя, кроме нас увидит? Ну а  для нас, ты в любом наряде -  своя родная.

-          Не могу я так.

-          Я, Капа, жрать хочу! Дети твои голодные за столом сидят.

-          Ой! Да вы ж совсем оголодали. Ну, идем.

-          Так-то лучше. Давай, давай иди.

И Сидор за плечи вытолкнул жену в зал.

Коленька -  прыснул от смеха, а Гриша смачно сказал:

-          Ех ты!

Капитолина стыдливо закрыла плечи руками.

-          Да брось ты, Капа. Ты  только посмотри, что у меня творится!

Сидор схватил со стула ремень, быстро застегнул его, а затем  резко отпустил. Увесистая бляха свалилась ему прямо на причинное место.

-          Так ыть и отшибить можно! Етишкин пистолет.

Капитолина засмеялась. А потом снова стала проливать слезы.

Мэри встала из-за стола.

-          Не переживай, деточка, я тебя сейчас выручу.

И она исчезла.

-          Мам, а ты у нас красавица. – Доверчиво произнес Гриша, с восхищением глядя на мать.

Капитолина испуганно посмотрела на мужа и еще больше закрылась руками.

Мэри вернулась с невесомым шарфиком в руках. Она накинула его на плечи несчастной женщины и искусно расправила шелковое полотно.

-          Деточка, нельзя расстраиваться по таким пустякам.

 Капитолине улыбнулась. Сидор на радостях потер ладони.

-          За стол! – Скомандовал он.

-          Принеси с кухни полотенчико. – Попросила Капитолина.

-          Ща.

Сидор забежал в кухню и сорвал штору, которая отделяла кухню от прохода.

-          Мать честная… - Обомлел он.

На столе ворохом  лежала грязная посуда, плита была вся загажена, возле раковины валялась куча мусора и две кошки лениво перебирали ошметки еды. У Сидора в предчувствии екнуло сердце. Придерживая его руками, закрыв глаза, он добрался до холодильника и открыл настежь. Тот был девственно чист.

      -    Продуктов на месяц было…

-          Сидор, скоро ты там? – Позвала его жена.

-          Ну, Маруся, ты у меня еще попляшешь. – Сквозь зубы процедил Сидор и пошел к праздничному столу.

 

 Бабка Клава ворочалась  на мягкой перине и никак  не могла заснуть. Поднялась  с кровати и, шлепая по полу босыми ногами, подошла к окну.

Показалось, что ль. -  Она приоткрыла шторку и  подробно осмотрела близлежащую территорию. - Темень-то. Ничего не разобрать. -  Вернулась к кровати.  - От  житие… - Она еще раз с надеждой посмотрела на окно. -  Ничегошеньки  в этой жизни нет. – Клавдия села на кровать и укрылась одеялом. -  Мурашка! Хоть бы кто приличный снаружи. Нет же, все что похуже… - Она легла.  -  Жить больше нечем… Видать мой  век закончился.

      Бабка Клава поправила на голове платочек, зевнула и укрылась одеялом. Она долго лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.

       – Вот так наверно и в гробу. Темно и тихо… А мож я и не живая вовсе? Мож я уже умерла и не знаю об этом.. А что? Тишь-то, какая. Ведь ничего не слыхать… -  Клавдия вслушалась в тишину. -  Ну и куда ж я тогда попала? Эт, наверно я в аду. – Она пошарила руками по постели. – Жару никакого не слышу. Мож в раю? Ну, нет. В раю хорошо. А это ад, в точности. Так и есть ад. Это мне в наказанье то ж самое придумано. Та ж самая кровать, те же самые занавески. По второму кругу. Жизнь была дадена, я ее не прожила,  а так, махнула на все рукой. Всегда чего-то хотела, но силы для этого не прилагала. Вот и получила наказанье. Если я в  аду снова буду жить с дедом, то это чересчур, суровое наказание. Мне кажется, я такого не заслужила. - Бабка Клавдия прислушалась. – Ну, слава тебе, Господи, кажись без деда. Щас бы уж завел свою песню. Не слыхать ни кашля, ни храпа… - Клавдия немного помолчала. - А ведь оглянуться, и в самом деле ничего нет. Даже детей нет. Жизнь была – сплошное ожидание. Вот и дождалась Мурашку, на старости-то лет! Нет бы прынц какой, а то этот заморыш ухастый.

Дед Егор захрапел. Клавдия подняла голову.

-          Живой! А ну-ка.

Она встала на пол  и на ощупь пошла в спальню деда. Подошла к изголовью кровати  и понюхала его нос.

-          Так и есть – живой. Табачищем-то разит. – Она потрогала его тело. - Горячий…- Затем она потрогала свое тело. – Живые. Ну, слава те, Господи. Хоть не по второму кругу.

И бабка Клава поплелась на свое место.  Тишина в доме  нарушалась храпом и покашливанием деда Егора.

 - Живем еще…

           

 

                                              ЧАСТЬ   3

 

 

 

      Рано утром семейство  Матросовых вывалилось на улицу.

-          Етишкин  пистолет! Это откуда здесь?

Сидор  осмотрел свежесрубленные лавочки стоявшие  с двух сторон от калитки.

-          Эт еще что за чудеса? А ну к мальчики, подсобите мне малость.

С помощью сыновей, ругаясь и чертыхаясь, Сидор с корнем вырвал скамейки и тщательно утоптал землю.

-          Капа, тащите в баню этот рассадник сплетен. Ну, узнаю я, чье это дело! -  Дожидаясь семейства, Сидор всматривался в окна соседей и щурил глазки. – Ну, дождетисся у меня, дождетесь…

Капитолина с сыновьями вышли на улицу.

-          Капа?! - Сидор воззрился на жену.

-          Может, перепутали дома? Не накручивай себя, все будет хорошо. – Успокоила мужа жена и пошла вперед.

-          Хорошо, коли так.

Сидор пошел за Капитолиной,  не переставая вглядываться в окна земляков, и  мысленно обещая с ними разобраться.

 

     Галина  и еще две женщины стояли на автобусной остановке.  По трассе шло много автобусов, но свой, местный, женщины признали сразу же. Он был покрашен ультрамариновой краской  желтого цвета. Местные жители прозвали его «Лимончиком».

-          Вона,  «Лимончик» едет. – Сообщила старушка державшая в руках  только один кошелек.

-          Он, он, родимый. Как часики. - Сказала старушка в блестящем цветастом платке.

      -     А в прошлый раз,  -  Галина, широко зевнув, возразила старушкам. - он раньше времени уехал.

      -     И на старуху приходит проруха. – Сказала бабушка Кати в цветастом платке.

«Лимончик» остановился. В автобусе уже сидело полно народу, и туманским сидячих мест не хватило.

-          Ну, как всегда! – Проворчала Катькина бабушка..

-          Давайте место уступайте!  - Раскомандовалась Матрена, старушка с кошельком.

Место старушкам  уступили, но только учитывая их возраст. Галина же осталась стоять, повиснув на поручне.

-          Понабьет битком автобус, а своим сесть некуда. – Завела спор старушка  с кошелем.

-          А чего ж вы свои-то?!

-          А то и свои! Мы это,  выбивали автобус. А вас так, в приправку взяли.

-          Ой, бабуся, да когда это было? Небось, перед отечественной войной?

-          Было! Вам бы и в голову не пришло транспортом обзаводиться, все так бы пешкодралом и ходили б, коли не мы.

-          Правильно-правильно! - Поддержала землячку старушка в цветастом платке.- Ежели не мы б, вы б и по сю пору пешком ходили. Так шта, места не занимайте! Они наши, законные!

-          Ну, как сядут Туманские, вечно про древность заводят. Да вы вообще отсталая деревня! Над вами сейчас в районе колдуют, как с вами распорядиться. Сколько вас там? Раз два и обчелся. Детей своих нет, так вы внуками школу заполняете. Только деньги у государства отнимаете.  Из учителей – только Эммочка и осталась, а остальные все приезжие из наших мест!

-           У вас в район только Галина-то и ездит. Места не занимать! Да к вам вообче можно не заезжать, только бензин на остановку тратить.

-          Вечно залезет какая-нибудь туманская и давай права свои качать.

-          Точно! Вон, Галя садится в автобус и молчит.

-          Действительно! Сидели б и молчали б! Вас скоро вообще сотрут с лица земли.

-          Да чевой-то?!

-          А товой-то! Вы не перспективные. У вас в деревне только Галя, да Матросовы вот и все.  Все остальное старперы. А две семьи за деревню почитать не станут.

-          Чагой-то?! – Огрызнулась Матрена.

-          А тогой то, что вас к нам припишут, вот и будете вообче без мест ездить!

-          Да ктой-то говорит?! – Не верила бабушка Катьки.

-          Да уж с год такой разговор ведется, а  ваш Игрич вам боится-то говорить. Жалеет вас. Чё, думаете, он каждый день на своей тарахтелке в район ездит?

Старушки молчали и таращили глаза.

-          Ота! А вы все здесь права свои качаете.

  В «Лимончике» воцарилось молчание. Ехали смотрели в окна. Молчание было суровым.

-          Скоро у нас все переменится! – С отчаянием воскликнула старушка Матрена. - К Матросовым приехала миллионерша. Насовсем! Так вот она все наше хозяйство поднимет! И нечего говорить, что нас,  Туманских сотрут с лица земли! – Старушка залилась слезами. От обиды у нее трясся подбородок.

-          Ну, что вы на самом-то деле говорите! – Устыдила соседей Галина.

-          А чего они вечно…

-          Как залезут, так и начинают: « Мы Туманские, мы Туманские!».

И снова воцарилось молчание и уже надолго.

 

 

Мэри, облаченная в спортивный костюм, вышла из дома. Кучка зевак из-за забора устремила на нее свои взоры. Мэри одарила их ослепительной улыбкой и, грациозно прыгая, подбежала к ним.

-          Доброе утро. Вы не подскажете мне, где я могу свершить утренний моцион?

Бабы раскрыли рты, обвешанные семечной шелухой.

-          Извините, я хотела спросить, где у вас можно побегать?

-          Да вона, бегите по дороге. Хотите в энту сторону, хотите в энту. – Ответила за всех Клавдия, указывая на право и налево.

Мэри посмотрела в указанных направлениях.

-          А лучше дороги здесь нет?

-          Ну, уж извините, нет. – Оскорблено ответила Клавдия.

Немного поразмыслив, Мэри решила бегать во дворе. К счастью двор был не маленьким. Бабы, сидя на табуретках, быстро лузгали семечки и сквозь заборные щели наблюдали за тем, как Мэри делает зарядку. А когда та покончила с упражнениями, разделась до купальника и облилась холодной водой, бабки презрительно заохали и зацокали языками.

-          Глядите на нее, выпендривается-то как.

Мэри собрала свои вещи и проскользнула в дом. Старушки все еще обсуждали ее поведение и не замечая, как растут горы семечной шелухи. Дверь дома открылась и на пороге возникла Мэри в роскошном платье вызывающего цвета и с кричащим декольте. Она поправила шляпку, надела перчатки и закрыв замок положила ключ в маленькую сумочку цвета ее туфлей. Ни единого звука не проронили любопытные старушки и даже сделали вид, что они привыкшие к таким чудачествам. Мэри вышла на дорогу и остановилась возле них. Старушки не могли взять в толк, что она задумала? А Мэри дождалась, когда на дороге показалась машина, вытянула  руку вперед и блистательно заулыбалась.

  После того как  машина укатила, обдав публику пылью и облаком гари, старушки, наконец, дали волю своим чувствам:

-          Краля!

-          Миллионерша чертова!

-          Выпендрежница!

-          Капиталистка треклятая!

Молчала только Клавдия. Она вдумчиво глядела  на авто  увозившее изысканную Мэри.

 

   Кучки шелухи подросли. Старушки перенесли свои табуреты на чистое место. К дому подъехала  уже другая машина.

-          Я попрошу вас об одном одолжении. – Обратилась Мэри к водителю. – Выйдете из машины и подайте мне руку, и, пожалуйста, помогите занести покупки в дом.

Водитель, соглашаясь, мотнул головой и в точности выполнил просьбу женщины. Мэри наградила его щедрыми чаевыми. Он разгладил усы и  широко улыбнувшись вышел к машине.

-          Свидание ему назначила! – Придумала одна из старушек.

 

 

      В школе прозвенел звонок с урока. Маша  быстро покидала  учебники в сумку и подошла к Коленьке. Тот ее унюхал.

-          Отойди, от тебя воняет.

-          Как будто я в этом виновата. И можно подумать от тебя не воняет!

-          Чем?

-          Навозом!

Коленька обнюхал себя.

-          Это не навозом, а пылью. Я с утра сначала хожу в поле работать, а оттуда в школу.

-          Больной, что ли?

-          Чего это больной! Я своей семье помогаю.

-          А.

Коленька собрал все свои вещи, аккуратно укладывая их в рюкзак. Маша от него не отходила.

-          Нафталин! – Крикнули два мальчишки и убежали из класса.

Маша даже не отреагировала. Коленька выжидающе посмотрел ей в лицо.

-          Хм… - Произнесла она.

Мальчик пошел на выход, Маша, как пришитая, последовала за ним. Коленька смутился и остановился.

-          Ты чего? – робко спросил он.

-          А ты сейчас куда пойдешь?

-          В поле, помогать семье.

-          А.

Коля пошел. Маша за ним, не отставая.

   У выхода из школы Машу поджидал Кирилл.

-          Ты иди. – Сказала ему Маша. – Я не скоро.

Кирилл пожал плечами и пошел один. Коленька недоверчиво покосился на Машу и пошел в свою сторону. Маша, за ним. Коленька остановился.

-          А ты куда?

-          С тобой. Провожу тебя.

-          Не надо меня провожать!

-          Ну не буду тебя провожать. Просто пойду в твою сторону.

Коленька пошел и Маша за ним.

-          Не иди со мной рядом.

-          А я не с тобой. Просто иду.

Коленька резко свернул в другую сторону. Маша свернула за ним.

-          Ну, ты чё?!

-          Капче!

Коленька остановился и посмотрел по сторонам.

-          Ты чё, хочешь, чтобы про нас сплетничали?!

-          Хм. А ты чего боишься?  Я, ведь, не боюсь.

-          Ты, чё, бегаешь, что ли за мной?

-          Хожу. – Спокойно ответила Маша. – А ты что всегда перед школой работаешь в поле?

-          Когда как.

-          А кто еще с тобой ходит?

-          Мама, папа и Гриша.

-          И Гриша?!

-          А чё? И он, конечно.

-          А разве он не собирался уезжать из деревни?

-          А он никогда и не уедет. - Коленька сказал это уверенно.

-          Жаль…

Коленька, наконец, пошел в ту сторону, куда ему было надо. Маша пошла за ним, но уже медленней. Мальчик покосился на нее и тоже сбавил темп. Так они шли, не спеша, рядом друг с другом.

-          А мне всегда казалось, что твой брат хочет уехать.

-          Ему здесь нравится.

-          А что может нравиться здесь?

-          Ну, ведь, ты живешь здесь!

-          Я другое дело. Нас сюда сослали… Давай немного посидим? – Предложила Маша, указывая на огромный камень.

-          Мне надо спешить.

-          Скажешь, что в школе задержали.

Коленька пожал плечами и сел на камень, предварительно отряхнув его. Маша села рядом.

-          А Гриша сильный?

-          Еще какой!

-  У тебя нет ничего, пожевать?

Коленька залез в рюкзак и вынув оттуда сверток протянул его девочке. Та развернула его и с жадностью вцепилась зубами в смачный бутерброд.

-          Говорят, вас бабка Нюра плохо кормит?

-          Угу. – Маша кусала и кусала белую булку помазанную обильно маслом и с  нежно розовой колбасой с салом.. – Мы вкусно едим только тогда, когда родители приезжают. Слава богу, они приезжают каждый месяц. Наготовят нам  много всего, а бабка  - тоже вкусненькое любит и все съедает. Сама она готовить  ленится и жадничает, вот и едим всякую гадость. А Гриша готовить умеет?

-          Гриша у нас все умеет, он в Армии служил. Гриша вообще -  человек! Как мой отец.

Маша заслушалась и даже жевать прекратила. Но Коленька был не словоохотливым малым, а  ей хотелось слушать и слушать про Гришу.

-          А он в тракторах разбирается?

-          Мой отец во всем разбирается. Он и на любой машине ездить умеет, и на любом тракторе…

-          А Гирша?

-          Гриша вообще.

-          Что вообще?

-          Он вообще все умеет. Я же тебе уже сказал. Знаешь, Машка, мне идти надо. - Коленька встал. – Если хочешь, я вам каждый день буду бутерброды таскать. А то вы с Кириллом с голоду помрете. Это факт. Ваша бабка, говорят и мужа своего голодом заморила.

-          Нет, дедушка от сердечного приступа умер.

-          Значит она его довела. -  Коленька пошел своей дорогой. Он махнул Маше рукой, даже не поворачиваясь к ней.

-          Пока. - Маша так и осталась сидеть на камне. - Спасибо! – Крикнула она. Коленька не отреагировал.

Машка откусила от бутерброда и сказала:

-          Мужик! – Но не понятно было, кого она имела ввиду.

 

   Галина зашла в супермаркет. Проходя мимо полок,  она посматривала по сторонам с подозрительной осторожностью. Улучшив момент, женщина быстро сунула за пазуху несколько предметов дамского туалета. Затем она не спеша, пошла, рассматривать полки с продуктами. В кассе она расплачивалась лишь за бутылку минеральной воды. 

      Хозяин магазина, просмотрев бумаги, поднял глаза, чтобы посмотреть, что твориться в его владениях. Он смотрел сквозь тонированное стекло и точно знал, что его никто не видит. От кассы его разделяло зеркало с секретом. И ему это нравилось. Он мог разглядывать посетителей со всех сторон. Вот и сейчас он с презрительной миной осмотрел с ног до головы Галину. Но… вдруг он осекся и попытался вспомнить – где и когда он мог видеть эту женщину? Галина же не стала его дожидаться и забрав свою задачу спокойно вышла из магазина. 

       Пройдя квартал, она села на скамейку и трясущимися руками стала доставать из неожиданных мест ворованные вещи.

-          А-а- а! – кричала восторженно она радуясь как ребенок. – Получилось! Получилось! Но, странное дело… Мне совсем не стыдно… Как будто я забираю свое.

Галина немного поперебирала свои чувства, а затем открыла  огромную пачку мороженного и блаженно лизнула его языком.

 

       Мэри в роскошном домашнем платье вышла на порог дома. Старушки выглянули из-за забора. Мэри, вежливо улыбаясь, вышла к ним.

-          У меня есть к вам предложение. – Бабы насторожились. – Мы ведь с вами еще не знакомы? Так вот я предлагаю вам пройти в дом, выпить по чашечке кофе и поближе познакомиться.

-          А мы кофию не распиваем, у нас от нее изжога. – Грубо пошутила Клавдия.

-          Могу предложить чай.

Клавдия, неспешно, подумала и, кивнув головой, ответила:

-          Ну, пойдемте почайпием.

-          Вот и чудесно. – Откровенно обрадовалась Мэри.

Старушки подхватили свои табуреты и, еле передвигая ногами, почапали за гостеприимной хозяйкой.

 

    А в сельском совете дед Егор проводил интеллектуальное расследование, отыскивая обидчика, посягнувшего на его жену и забор. Для начала, он, размахивая дым, подходил к каждому из присутствующих и показывал свою медаль за храбрость, а меж тем внимательно рассматривал рубахи мужиков.

-          Ну и чёт ты ее мне  в морду тычешь? Кх-кх. Я еть и сам тебе могу такую принесть.

-          Ково?! Такую? Да тебя за малохольство ни в первую б, ни во вторую б не взяли!

-          Чаво?! Да много ты знаешь!

-          Да уж все знают! А ты вот на -  мою погляди!

-          Да больно надо.

-          Я ведь не бохвальства для, а погляди, что сделалось с ней.

-          Чаво? – Мурашка заинтересовался и сунул свой нос к медали.

-          Чаво?! С годами она блястеть лучше стала!

-          Тьфу! Придумал же. Кхе-кхе.

-          Это говорит, что слава героев не меркнет!

-          Кхе-кхе!

-          Я вот трусом никогда не был. И не драпал от опасностей.

Мурашка насторожился:

-          Да мы, Туманские, кажись все не трусы.

-          От уж не знаю, как за всех говорить.

Мужики не лезли, с удовольствием наблюдали  за  разговором,  попыхивали цигарками. Мурашка подергал уши и осмелев устроил деду Егору допрос с пристрастием:

-          Ты вот лучше мне скажи... – Мурашка выждал паузу, а дед Егор приготовился отпираться. –  Скажи-ка сь, мне – так прямо по мужски… -  Дед Егор переступил с ноги на ногу и пытливо смотрел на противника.  – Ответь мне…

-          Ну, не тяни, вражья морда!

-          Матросовы кулаки или нет?

-          Кулаки!

-          А вчарась ты не мог дать ему достойного ответа. Значит… Ты и есть самый что ни на есть первый трус на деревне! Кхе – кхе!

Дед Егор растерялся. Мужики над ним в голос заржали, а пуще всех заливался Мурашка.

-          Чего ты ржешь, слюной брызжешь! Мотри, рубашенцию не попачкай.

Мурашка мигом притих.

-          То та жа. Ты, я смотрю кажный день-то рубашенции меняешь, а бабы у тебя в доме нет. Откедава ты их берешь? Вчера-то, небось, совсем в другой был?

-          Да в этой! Мужики?! Я вчарась в ентой рубашенции был… – Не то спросил, не то утвердил Мурашка.

-          Да, кажись.

Согласились дружно мужики.  Дед Егор махнул рукой и прикурил сигаретку от спичек Мурашки, которые тот протягивал стоя на приличном расстоянии..

 

 

 

-          Леся, Ле-есь?! – Кричала Катька у калитки. – Лесь, ты дома, что ль?!

-          Дома, заходи! – Крикнула из дома  Олеся.

Катька открыла калитку и зашла во двор. Она не пошла в дом, а прошлась по огороду, дивясь на чистоту, порядок и ухоженные грядки.

-          Живут же люди. И нравится, наверно им это. Тьхи!

-          Ты где, Кать?

-          В огороде я!

-          Ну, побудь там, я полы домою.

-          Мой!

Катька посмотрела на сарай покосившийся на бок.

-          Да, а тут нужны мужские руки.

Олеся выплеснула ведро воды в огород под дерево.

-           Все, Кать, иди.

-          Слуш, Олеськ, а тебе вот все это нравится?

-          Что все-то?

-          Ну, вот в огороде возиться, полы мыть, курей кормить?

-          Я не могу сказать, что это моя страсть и любовь, но мне не противно это делать. Пошли в дом, я плов вкусненький приготовила.

-          Класс! Я как раз сегодня свою бабку сплавила в город к родичам.

-          Чего так?

-          Да ну, надоела. Не посидишь не помечтаешь.

Олеся с Катькой вошли в дом. Полы еще не просохли и девочки весело  припрыгали на  цыпочках в кухню. Олеся сразу же принялась нарывать на стол, а Катька все смотрела на чистоту в доме и восхищалась:

-          Ну, Леся, ну и хозяйка.  У тебя всегда такая чистота в доме! Все так уютно расставлено. Такие всякие прибамбасики красивые. Почти как в городской квартире.

-          Ну так! Мамуля все старается. Она тоже как и ты  деревню не любит.

Олеся поставила на стол полную тарелку  плова.

-          У тебя даже плов красивый. -  Катька попробовала ложку, - ммм. Вкусно как! Вот, Леська, муж тебя любить будет.

-          Ешь, давай.

-          А что? – Катька зачерпнула ложку и отправила ее в рот. – Мм, Мм. – Блаженствовала она.

-          А о чем ты мечтаешь-то?

-          О чем! Не понятно, что ли? Хочу уехать отсюда скорей. Здесь ловить нечего. Ммм… Развлечься и то не с кем. Молодежи совсем нет. Ни тебе дискотеки, ни кино. Влюбиться даже не в кого. Кроме твоего Гришки глаз не на кого положить.

У Олеси щеки заполыхались огнем.

-          Почему это Гришка мой?

-          Ой, Лесь, давай не будем. – Катька улыбнулась и отправила в рот ложку с пловом. – Ты можешь ничего не говорить… ммм,  вкуснятина какая…

-          А я и не говорю, а ты ешь и молчи.

-          Попить дай. Чаю, если можно.

Олеся отвернулась к столу и нахмурила брови, сетуя сама на себя.

-          Тебе крепкого?

-          Угу.  – Катька наблюдала за реакцией подруги и радовалась своей верной догадке. Она наелась и отодвинула тарелку. – Ты мне, Олеся, подруга и я тебя люблю. Так что с Гришей мне точно ловить нечего.

-          У меня тоже шансов нет. Его ни что, кроме тракторов не интересует.

-          Подожди, еще придет время. – Успокоила Катька.

Олеся не могла сдержаться от своей счастливой улыбки.

-          Ты, только ни кому не говори.

-          Ты мне веришь?

-          Да.

-          А ты для меня самая родная подруга. Ты здесь единственное, что мне нравится. Зачем же мне тогда портить то хорошее, что у меня есть?

-          Мама считает, что любовь людям не дает покоя.

-          Я, Олеся за твою любовь… Хотя, конечно, Гришка парень – что надо.

-          Пей чай.

Подружки засмеялись.

    

Семья Матросовых возвращалась домой с работы. Сидор первым подошел к калитке, но вдруг остановился и оглянулся назад. По обе стороны калитки возвышались кучки семечной кожуры.

-          А это  еще откелева взялось?! – Возмутился Сидор. Он пригляделся и обнаружил следы от табуретов.  – От, неугомонный народ! В рот им кило печенья. – Сидор заметил так же множество следов обуви, и все они вели к нему во двор. – Капа… А ну, глянь-ка сюда. - Семейство внимательно посмотрело на следы. – Что из этого следует?

Капитолина пожала плечами и тихо ответила:

-          Может, что случилось?

-          Эх, эдак-разэдок! – Взревел Сидор и растолкав семью, бросился в дом.

В это время Мэри на английском, французском и итальянском говорила одну и ту же фразу:

-          Кому еще подлить чаю? – И суетясь возле гостей заглядывала в пустые чашки.

Сидор широко распахнул дверь.

-          Мать честная! Ой, мамоньки мои!

Порозовевшие и разморенные старушки замерли как каменные статуи,  и только шевелили глазами отыскивая ту, которая их пригласила.   В дом вошла Капитолина, а за ее спиной встали сыновья.

-          У нас, значит дома жрать нечего, последний, значит хлеб доели, а она, значит, здесь банкеты устраивает?! – Старушки потянулись за фантиками от конфет, которыми был завален весь стол. – Мы, значит, вкалываем как проклятые, а она тут светские беседы устраивает?!

-          Хочу сразу же внести ясность. – Осекла Сидора Мэри. – Что касается продуктов, за это вы можете не беспокоиться, я  съездила в магазин и пополнила запасы, а что касается беседы, то здесь вы тоже не совсем правы. Вести беседы, развлекая гостей, это тоже тяжелый труд.

-          Эвон оно  как! А ну, бабоньки, пшли по домам…

Бабы похватали свои табуреты  и, толкаясь, поспешили на выход.

Сидор крикнул им вслед:

-          И чтоб весь мусор за собой собрали! Чтоб я возле своей калитки не одной шелушинки не видел! – Сидор повернулся к Мэри. – Ну, вот что,  разлюбезная наша тетушка…

-          Мэри. – На французский манер произнесла та. -  Мне больше нравится, когда мое имя произносится с французским налетом. –  Тихим голосом и спокойным тоном Мэри хотела  смикшировать настроение кровожадного Сидора. – Я почти двадцать лет прожила во Франции…

-          Я не знаю, где вы там жили, - медленно и тихо начал Сидор, - но теперь, я так понимаю, вы будете жить у нас! Так вот я хочу вам сказать – прекращайте все эти барские замашки и приучайтесь жить  по нашему распорядку! Подъем у нас у всех…

-          Сидор! – приостановила его жена.

-          Сидр! – В одном из Парижских ресторанов русской кухни, - Мэри защищала себя, не зная как, - подавали исключительный сидр. Мы с моим третьим мужем, звали его, кажется , Поль,  частенько захаживали в этот ресторанчик. Не помню как он назывался, но сидр помню до сих пор. И мы всегда непременно заказывали графинчик. А у вас здесь изготавливают сидр? – Мэри посмотрела на всех присутствующих.

-          Так вот! – Настойчиво продолжил Сидор. – Я вам не какой то там графинчик сидра, а Сидор – муж вашей племянницы! И вот эти все ваши барские замашки я из нее вышиб еще в молодости. Мои предки все были из мужиков, и потому в моем доме заведены мужицкие порядки. Подъем у нас в пять ноль-ноль,  -  Капитолина притихла, стоя у  двери и из подлобья смотрела на мужа. -  Вы будете кормить скотину, и выгребать дерьмо, как  и мы!

-          Я?!

-          Да!

-          Вы хотите, чтобы я вот этими руками чистила ваше дерьмо?!

-          Не нравится?

-          Нет.

-          Тогда будете жить в сарае!

-          Чудесно! Я арендую ваш сарай и заведу свои порядки.

-          Да, пожалуйста! Сколько угодно!

-          Сидор… - Взмолилась Капитолина.

-          Капа! Перестань, Капа, заступаться за нее. Ежели она не хочет жить по-нашему, пусть живет, как хочет, в сарае!

-          Прелестно! Великолепно! Я сейчас же перехожу туда жить! Потрудитесь принести мои вещи!

-          Да с превеликой радостью!

И Сидор рванул в комнату Мэри, сгреб сразу пять чемоданов и потащил их прочь, с трудом протискивая в дверной проем. Громко крикнув, он сорвал голос:

-          Бери еще, Капа! Гри… Гри…шаааа.

Задыхаясь от ярости Сидор  сиплым голосом  давал распоряжения своему семейству. И они носились по двору как сумасшедшие.

-          Мне нужна плита! – Заявила Мэри, стоя посреди сарая. - Мне необходимо пить горячий кофе.

-          Будет вам и плита! – Сидор притащил за провод старую плиту.

-          И сено! Я хочу, чтобы мое ложе пахло сеном.

-          Будет вам пахнуть и сеном и дерьмом! Гриша! Тащи сюда сено! – Прохрипел Сидор.

 

 И вот, наконец  пришло время, когда Сидор сказал:

-          Все!… Все, мадам, живите, как хотите. А мы уж, как-нибудь сами по себе. И еще. Ежели я узнаю, что вы Капу сбиваете с пути истинного, заселю вас в хлев, вместе с коровами.

-          Это жестоко.

-          А как вы думали я   вашу племянницу, приучал к жизни?

-          Вы ничтожный и гнусный человек! Вы жестокосердечный мерзавец!

      -      Уж, какой есть! Ежели вам чего не нравится, так вот вам  бог и вот порог. Без вас жили и проживем. -  Гриша принес сена. - Вот и прекрасного вам расположения! – Сказал Сидор и, вытолкнув взашей Гришу вышел и сам.

-          Ну и прекрасно! Ну и чудесно….

Мэри огляделась по сторонам.

-          Жизнь – это счастье, сотвори его!

И она принялась разбирать свои вещи.

 

 

      Дед Егор занял выжидательную позицию у окна. Завидев свою старуху, он быстро задвинул шторку, соскочил со стула и стал расхаживать по кухне, нервно теребя жиденькую бородку.  Клавдия же, войдя во двор, направилась к своей козе, которая, увидев ее,  прыгала от счастья.

-          Иду! Иду, моя хорошая. – Коза забила рогами по пустому ведру. – Водички тебе? Да, что ж, дед тебя не поил что ли? Ух, он, гад такой!  Сейчас моя, хорошая, сейчас я тебя попою. – Клавдия ухватилась за ведро.

-          Хеть, вспомнила! Еще б завтра пришла. – Дед Егор  следил за действиями жены.

Клавдия принесла ведро до краев полное воды. Белка пристроилась к ведру и, не отрываясь, выпила половину.

– Ух, он гад паршивый, не дал девочке попить. Вот он, негодник какой, извести тебя вздумал.

Увидев, что Клавдия заковыляла к дому, дед Егор зашторил окно и уселся на стул. Не успела она войти как супруг накинулся на нее:

-          Ты б еще завтра пришла!  Где тебя два дня черти носят?! В доме все дела брошены, а ей все ни по чем! Ходит, щлындает по деревне, словно шабанова корова.

-          Белку-то чего не попоил?

-          От,  мне делать больше нечего! Ты ее заводила, ты б за ней и ухаживала. Дак нет же!  А ты хоть знаешь, что у тебя мужик не кормленный, знаешь, что у меня целый день и маковой росинки во рту не было?

-          Ну, чего завелся? Вона, вся еда на плите. Мог бы и поесть.

-          А кто мне предлагал?!

-          Уж, не калека, слава богу, взял бы, да и обслужил себя.

-          А я, може, хочу, чтобы все чин по чину было, чтобы баба меня уважила. Нет! Ты сиди, муж дома, да и с голоду подыхай! Так и ждешь, чтобы я побыстрей дубу дал, так и ждешь моей смерти! Что ж, если смерть ко мне не приходит, так я должен на себя руки наложить? Я для тебя помеха? Так, что ли?

-          Да чего расшумелся? Счас,  разогрею, да накормлю тебя. – Клавдия подошла к плите и открыла кастрюлю. – Да куда ж весь суп подевался? – Дед Егор сел на стул – А говорил, ничего не ел?

-          Не ел… Я вон все кошкам, да собакам отдал.

-          Да у нас отродясь ни кошек, ни собак не было.

-          Я соседским вон отдал.

-          Читой-то ты щедрый для соседей стал. А мне чего ж не оставил?

-          А дома надо сидеть. – И дед пошел в горницу, заводить часы.

Клавдия достала чистую кастрюлю и засыпала ее картошкой.

-          Голодный он сидит. Кастрюлю умял и не чешись Вася! –  Она поставила кастрюлю на плиту и пошла в комнату, к деду. – Слышь, Егорушка, а эта миллионерша сегодня нас в гости почайпить приглашала.

Дед Егор лежал уже  на диване.

-          Да делать вам нечего, вот вы по гостям то и шлындаете.

-          Она уж нам про свое житье по заграницам рассказывала.

-          Да,  чё там рассказывать. Живут себе гады и порчу на нас посылают. Вона по телевизору только и видишь развращение нравов. А все она, заграница эта!

-          Да ты послушай, что она говорила. Там говорит музеи, культура…

-          Хить! Да и у нас этого дерьма хватает.

-          Говорила, что пляжи там с пальмами…

-          Да чё я, не видел, что ли? Вона, пожалуйста, как не включишь, так пляжи, да бабы голые. Тьфу! А все она, твоя заграница. Слушаешь всякую ерунду, развесив уши, а в доме дела все стоят.

-          Так что ж ты не сделал? Вона, забор, так и валяется. - Дед Егор затаился. – В бане жар не держится, в доме полы вот-вот провалятся. Только знаешь дело – цигарки шмолить, в телевизор зенки пялить, да на меня орать. Вот не буду тебе готовить! Хвати! Хочу, что б и мне в пастелю кофю приносили.

-          Все! Все! – Дед подскочил с дивана. – Обучилась! Быстро ты, к плохому-то, склоняешься! А нет бы, дома сидеть, да мужика своего почитать. Вона, иди лучше, Белку свою дои, и то толк будет.

-          А вот и пойду! Она то хоть меня молоком поит, а ты всю жизнь меня ругачкой накармливал. – Клавдия вышла на кухню, загремела посудой.

-          Ишь ты, разбушевалась. – Дверь с силой захлопнулась. – Дверьми хлопает. Ой, распустил бабу. Вожжи надо доставать, переучивать. Совсем у бабы мозги набекрень съехали, совсем сбрендила. – Он пошел к окну, подглядывать за женой.  – А вдруг, как и в правду стряпушничать перестанет?…

 

Игрич расхаживал по дому, размышляя над жизнью вселенной:

Вселенная - это вечность… Наша земля -  частица этой самой вселенной. Значит она тоже часть вечности? Наша деревня находится на одной из частей Земли,… значит,… деревня  Туманная должна существовать вечно! – Игрич  покачал головой и, удрученный такого рода размышлениями, вышел во двор. -  Начнем сначала…

 

1.  2.  3. 4.

 

 
 
 
 

«Арт-студия МАКОШЬ» © 2006-2013.
Все права защищены. Любое использование материалов сайта допускается только по согласованию с правообладателями.
Дизайн шапки- FUBON,  поддержка сайта - «Арт-студии МАКОШЬ» © 2006-2012