ИНВЕСТОРАМ!!!



 
 

БЕСПОКОЙНАЯ  МЭРИ  ( КНИГА)

Сидор вскочил с места. Он побагровел и свирепо засопел. Коленька не удержался и снова прыснул от смеха. Отец было размахнулся, но осекся и посмотрел на жену.

-          Плечо, кажись, выбил. – Он демонстративно стал разминать плечевой сустав.

-          Мэри, - Капитолина посмотрела на тетушку с заискивающей нежностью, - вы мне поможете с готовкой?

-          О, с удовольствием! – Воскликнула, оживившись Мэри.

-          Что-нибудь праздничное! – Пожелала Капитолина.

-          Чудесно. Уверяю, праздник будет на славу!

-          Не сомневаемся. – буркнул Сидор и вышел из дому.

Коленька и Гриша последовали за ним.

-          Дитя мое, – Мэри с восхищением посмотрела на Капитолину, -  как я могла все эти годы жить и не знать, что на свете есть такая чистая и светлая душа? А характер? Какой характер! – Мэри подошла близко к женщине. – Я прошу у тебя прощения, за то, что никогда раньше не вспоминала о тебе.

-          Да я ведь, тоже о вас не думала. Так что, мы квиты.

-          Дитя мое, я буду тебе помогать во всем… На сколько смогу.

-          Да, ничего. Вы, только оденьте что-нибудь по проще.  – Мэри взглянула на свой деловой костюм, не тронутый пламенем. - Там я вам на стуле повесила кое-чего, в вашей комнате.

-          Я сейчас переоденусь и тотчас же прибуду.

Мэри вошла в свою комнату и испугалась  физиономии бабки Клавы, улыбающейся в окне.

-          О, боже! – Мэри схватилась за виски.

-          Как  у вас? Все уладилось? – шепотом спросила Клавдия.

Мэри пожала плечами.

-          А почему вы шепотом говорите, - тоже шепотом спросила она.

-          Уж больно Сидор сердитый по огороду ходит. Я тут вам кой чего принесла. Поесть. Вас, небось, не кормили. - Клавдия сунула в окно узелок. 

-          Вы зря беспокоитесь. С этим нет проблем.

-          А… Значит у вас все хорошо?

-          Относительно, но, думаю, скоро все уладится.

-          Вы узелок-то возьмите. – Клавдия настоятельно протянула руку в окно.

Мэри ни чего не оставалось делать, как подчиниться. Освободившись от узелка, Клавдия исчезла из поля зрения и вновь появилась, продолжая разговор чуть громче:

-          А вы консультации-то еще давать будете?

Мэри откровенно удивилась, услышав такое. Она поспешно бросила на  кровать узелок и придвинулась к окну.

-          Я не  вижу в этом необходимости.

-          А я бы вот, чего-нибудь бы еще послушала. Вы там что-то писали про ухаживание за волосами, за лицом…

Мэри прислушалась к звукам в доме.

-          Мы давайте с вами вот что сделаем. Примерно через пару часов встретимся в укромном уголке и поговорим.

-          Давайте! В лесу пойдет?

-          Чудненько.

-          Тогда слушайте сюда. Пойдете вдоль энтой улицы туда, - Клавдия указала рукой вправо, - у колодца остановитесь. Там будет тропинка в лес. Вот по ней прям так и ступайте, а я вас там уж встречу.

-          В право по улице, до колодца, и по тропинке в лес?

Клавдия обмозговала сказанное и кивнула головой:

-          Все верно. Тогда я пойду. Свидимся.

-          До встречи. -  Мэри не верила своим глазам и ушам. – Жизнь полна неожиданностей – это так и есть!

Пока Мэри перевоплощалась в домохозяйку, Капитолина вышла из кухни во двор. Там они с Сидором немного пошумели, и женщина вернулась в дом уже с заплаканными глазами.

-          Что-то случилось? – Выйдя в кухню, спросила Мэри.  – Вы вновь поссорились из-за меня. – Догадалась она.

-          Мэри, давайте уедем куда-нибудь?!

-          Мы можем уехать… Но как долго ты сможешь находиться без него? Да, он мужлан… Но этот мужик, детка, не из тех, кто побежит за женщиной сломя голову. Он это сделал только один раз, чтобы заграбастать тебя. А потом, такие, переживают свое горе молча, в одиночку. И когда, этот  сильный мужик, переживет свое горе, ты ему будешь уже не нужна… Вот об этом сначала подумай.

        

 

    Катька  встала из-за парты и  изучающее смотрела на Кирилла, когда тот складывал учебники в рюкзак. Он был сосредоточен, и в глазах билось пламя идеи.

-          Чего это с ним? – Ткнула она локтем Олесю.

Олеся глянула на юношу и спокойно ответила:

-          Экзамены на носу.

-          Может оно и так, только он сегодня какой-то не такой. Вы что ночью с ним сделали? – Катька хитро улыбнулась. – А может он в тебя втюрился?

-          Втюрился, только не в меня а в  яичницу мою.

-          Накормили, что ль?.. Точно! – Катька стукнула себя по лбу. – Он же поел среди недели и проветрился за ночь! От него сегодня не «пахло» нафталином.

-          Отстань от него.

-          Лесь, ну чем мне еще здесь заниматься? Ну, тоска ведь. Ну, просто выть хочется.

-          Ты бы, от тоски, помогла б, лучше, Кириллу экзамены сдать.

-          Фу, еще чего! Он мне не нравится.

-          Хороший парень.

-          Ну и бери его себе, а  я в город поеду.

-          Он, тоже, если ты не забыла, городской.

-          Нет, Олеся, он не будет жить в городе. Его место в деревне! Вот попомни мое слово, он здесь останется.

Олеся еще раз взглянула на Кирилла. Пожала плечами и с улыбкой сказала:

-          Если он будет жить самостоятельно и хорошо питаться, то еще будет первым парнем на деревне!

-          Ну, Гришу он не переплюнет. А будет таким деревенским интелегентиком.

Девушки стояли и смотрели на Кирилла. Он почувствовал на себе взгляд и посмотрел на них широко раскрыв глаза.

-          Чего глазки-то выпучил? Девчат что ль не видел? – Ухмыльнулась Катька.

-          Да надо вы мне. Сами стоите и глазки пучите. А ты, Катя, помогла бы мне с экзаменами.

-          Щще чего! У нас Олеся в этом деле мастак.

-          Ей золотую надо вытянуть, а тебе все равно, лишь бы замуж выскочить.

-          А что, может в этом мое предназначение. А у тебя с этим, похоже, проблемы. Не знаешь, чего хочешь?

У Кирилла вдруг затуманились глаза и он смотрел на девушку невидящим взглядом.

-          О. Говорю же, с ним что-то такое произошло. Яичница в голову ударила.

Олеся с Катькой беззлобно рассмеялись и вышли из класса. А Кирилл так и продолжал стоять, прислушиваясь к своим новым желаниям. В класс заглянула Эммочка.

-          Кирилл?  Ты домой не собираешься? Тебя Маша там ищет.

-          Да, иду.

 

А Маша, тем временем, и вправду искала Кирилла. Она подошла к Коленьке, когда тот вышел из школы, и спросила:

-          Ты не видел Кирилла?

Коленька долго смотрел ей в глаза и вдруг развернувшись пошел прочь.

     -      Совсем, что ль больной? Хм… - И Машель  пошла дальше, расспрашивать школьников, - Кирилла ни кто не видел?

 

 

      Дед Егор  сидел на краешке бочки с водой и беспрерывно смолил папироски.

    Бабка Клава периодически выглядывала в окно, дожидаясь, когда муж уйдет со двора.

-          Да чего он тут сидит? Не пойдет, что ли в сельсовет?

Дед Егор не собирался ни куда уходить, вдыхал аромат земли, присовокупляя к нему табачный дым.

     - Хорошшшаа. Хороша землишка. – Он ковырнул землю сапогом. – Урожай ноныча знатный будет. Как раз для буржуев!  Вот бы нам чего-нито. Да сил нету.

Клавдия суетилась по дому, все время, поглядывая на часы.

-          Вот, хрычина старая! Сидит себе там и сидит. Придумать что ли чего? – Она вылезла в окно и необычайно вежливо позвала,  – Егорушка…

Дед Егор поперхнулся и, покачнулся  на краю бочки. Мгновенно выплюнув цигарку он обеими руками вцепился за край бочки.

      -    Так, твою рас так! – Залился он красноречием.

-          Егорушка, что там у тебя?

-          Егорушка? Не иначе опять чего отчубучила. -  Дед Егор спрыгнул с бочки и  подойдя  к окну так прямо и спросил. -     Колись, с чего это ты разлюбезничалась так?

Клавдия так и не сумела  придумать, чем заманить мужа в дом.

      -   Чего глазки-то, как у ретивой кобылы, бегают?

-          Ой, бегают, да с чего они бегают-то?!

-          Ты меня Егорушкой называла, когда в том годе тысячу рублей цыганкам прфукала.

-          Обскучилась, может быть.

-          Не темни!

-          Ну, хорошо, если я тебя назову навозником, ты угомонишься?!

-          Нет, не угомонюсь. Я всей фиброй своей души  чую, что ты чавой-то задумала. Я тебя ни на шаг не отпущу, всюду с тобой гулять буду.

-          Твоя  фибра давно продырявилась от табаку и гулялка давно отгулялась. А коли ты не хош, чтоб я с тобой по-хорошему обращалась, так и не обижайся на меня, мотыль бескрылый!

-          Четой-то я бескрылый?!

-          Старый хрыч, тогда!

-          Старый конь борозды не испортит.

-          Ну и глубоко не вспашет!

 Клавдия добилась результата -  поссорилась с мужем, и теперь она имела полное право уйти из дома с гордо поднятой головой. Нырнула в дом  и  через мгновение была уже у калитки.

-          Эт куда ты?! – Засуетился дед Егор. – Ты это, давай из дому не уходи! Кто твою скотину-то кормить будет? Опять я?

-     Обождет!

-           Глянь-ка! Глянь, говорю! Она жрать хочет!

Клавдия, даже ухом не пошевелила.

-          Тьфу, дрянь, какая! Эт, Мурашка ей, мозги набекрень свинтил! Эт  она заневеститься решила. Ну, Мураш! Ну, Александер-победитель, погоди ж ты у меня!  Посмотрим, кто из нас победу одержит! Не хотел я ноныча в сельсовет идти, да, думаю, придется наведаться.

Дед Егор заспешил на улицу. От Клавдии и след простыл.

-          Куда она подевалась? – Он посмотрел по сторонам.  – Ну, погодите у меня герои-любовники! – И дед Егор запылил в сторону сельсовета.

 

-          Мурашка здесь, что ли?

Сразу же множество рук замельтешило в туманном воздухе.

-          Кто его спрашивает?

-          Да это я ж, Егор.

Дым рассеялся и мужики признали деда Егора.

-          А. Пришел.

-          Ну, ты, Егорушка и подхохмил над Мурашкой!

-          Герой!

-          Устроил ты ему жизнь!

Мужики гоготали во все горло.

-          Чего ржете-то?

-          Мурашка, нынче оббегал всех в округе, отыскивая очки.

-          А очки-то ему на кой?

-          Да как же! Ему инструкцию по компьютеру читать надо, а он никак мелкий почерк не разберет.

-          Так дал бы кому прочитать. – Дед Егор был доволен собой, успокоился и закурил папироску.

-          Да в том-то смех и состоит, что он прочитать ни кому не дает.

-          Сглазите, говорит.

-          Я, говорит, из-за него год голодать буду, а вы  на дарма хотите свои носы совать.

-          Ох, и дурень! – Дед Егор чувствовал себя героем дня. – Он эть всю жизнь недотепой был. Я его, бывалыча, разведу на пакость какую, а он как блаженный – глазками похлопает, ушки подергает, и делает,  все, че ты хош.  А уж жадностью его можно было пользоваться сколь угодно. Скажешь яму – эт вот штука ценней ценного, жаль, дескать, что в единственном экземпляре. Я б таких так десять приобрел бы. А он схватит ее и не отцепляет. Дай мне, говорит. Так вот и сбагришь ему всякую дрянь, и денег срубишь.

Мужики снова  заржали.

-          Вот и выходит, что у него полон дом всякого дерьма. –  Дед Егор самодовольно пустил дым к потолку. - А  нужной вещи днем с огнем не сыщешь.   Сидит там над златом чахнет! – Дед Егор цыкнул слюной на пол.

-          А ты ему компьютер-то подсуропил!

-          Всучил, так сказать!

-          Семеновна-то говорит, и не знала, куда его девать. Хозяин сунул и продавай как хош.

-          Ты, случаем с ней не спутался?

-          Да, на хрена она мне нужна! У нее свой вон есть, пусть ее и ублажает. Мне б со своей справиться. – Муж Семеновны, бывший здесь же, ухмыльнулся, но промолчал. -  Клавдея  хош и в годах, да уж больно требовательная на это дело. – Дед Егор важно затянулся дымком.

Мужики, кто с завистью, кто с недоверием посмотрели на него и все разом закурили свои папироски.

 

 Тем временем Мурашка сидел дома и возился со своим компьютером.  Его дом, действительно был завален всяким ненужным барахлом. На расчищенной территории он разложил  журналы с инструкциями от компьютера и  разглядывал их через разные очки.

   - От, бестия! Понаписали, ни черта не прочитаешь. Чего пишут-то? -  Он, то приближал к себе журнал, то отстранялся от него подальше. – Ни бельмеса не пойму!

       В дом вошел Кирилл.

-          Кто есть?

-          Да-да! – Мурашка обрадовался и выбежал на встречу. – Сынок, вот молодчина, что пришел. Заходи.

-          Мне сказали, что вы компьютер купили, а собрать его не можете.

-          Иди-иди, сынок, посмотри. Купил. Ни у кого больше нет! Я один. – Мурашка суетился, и одно временно потирал руки и дергал себя за уши. – Ты, только, смотри, аккуратненько.

-          Да не волнуйтесь вы так. Я в компьютерах разбираюсь.

-          Вот я тебя и позвал, сынок. – Мурашка протянул журнал Кириллу. -  Я, слышь-ка, читаю, да никак понять не могу. Больно они мелко нарисованы.

Кирилл принял в руки журнал и, только взглянув на него, сказал:

-          Здесь все по-английски написано.

-          Иди ж ты? –  Недоумевал Мурашка. – Да на черта тогда он мне сдался! Подсунули мне. Я назад отнесу! Мне так не надо.

-          Да вы не шумите, дедушка. Я вам все прочитаю. Что вас интересует?

-          Мне его наладить надо было. Вона, гляди. Проводов тьма тьмущая!

-          Вам, значит по сборке прочитать?

-          Да чего там читать, ты лучше, сынок, для начала  собери его. Сумеешь?

-          Конечно. – Спокойно ответил Кирилл и принялся за дело.

 Через какое-то время компьютер, полностью собранный, стоял на столе. Кирилл включил его. Экран вспыхнул и погас.

-          Ах, горчичное ты поле! Ты что же наделал с ним?… Я ж тебя просил осторожно!

Мурашка весь трусился от нервного перенапряжения и дергал себя за уши.

-          Дедуля, это так и должно быть.

 Экран вновь замерцал голубым полем.

-          Ну? – Мурашка был в нетерпении.

-          Все. Работает.

-          Ну, попиши на нем что-нибудь.

-          Не получится.

-          Эт чего ж?

-          В нем нет программ.

-          Каких таких программ?!

-          Чтобы работать на компьютере,  необходимо  ввести операционные программы. Вин ДОС можно для  начала. У вас только  один компьютер, а остального ничего нет.

-          Да на черта тогда мне он нужен! У меня и так всякого дерьма хватает. Я через него два года голодать должен, а он не фурычит!

-          Продайте его в школу. Там ни одного нет. – Посоветовал Кирилл.

-          Эммочке-то? Обрыбится! Пущай сначала спесь с себя собьет. Ростом я, вишь ли, не вышел.

-          Тогда купите программы.

-          Да я без штанов остался, и еще -  купите!

-          Тогда я не знаю.

-          А где они хоть  продаются-то?

-          Уж точно, не в Туманной. Я вам больше не нужен?

-          Да уж чего? Отключай, эту котовасию!

Кирилл отключил компьютер.

-          Я пойду.

-          Иди!

Мурашка долго смотрел на компьютер, потом выглянул в окно и спросил Кирилла.

-          Ежели чего, я сегодня к вам зайду.

-          Я у Олеси буду, мы там пока живем.

-          А чего бабка-то?

Кирилл пожал плечами, не желая говорить об этом.

-          А я ей и продам. Скажу, дескать, внучку надо по школе. Денег у нее полно, пусть для внука-то и разорится хыть раз в жизни.

И Мурашка мигом выскочил из дома и уже  был возле дома Бабки Нюры. Он постучал палочкой в одно окошко и в другое, следом.

-          Нюра, дома, что ли?

Бабка Нюра же  плакала в своем поселении:

-          Ой, божечки мои. Как я тут? Внучки мои родненькие… Люди добрые… Ой. Беда, ой беда…  Никитушка, сынынька моя… Настюшенька, родненькая моя… Вы веть для меня самые близкие из детей. Ой, да что же это такое? Да как же я без вас? Ой, помру я здесь… Одна-одинешенька осталась. И никто-то меня не вызволит… Ой, беда, ой, беда…  Люди! – Закричала она. -  Люди! Люди добрые, хоть кто-нибудь!

-          Нюра! – Мурашка стукнул снова и опять в оба окна. – Ты спишь, что ли? Вставай, давай, дело есть. – Мурашка стукнул еще и прислушался. – Нюра! – Он посмотрел через забор в огород и отошел от забора.  – Там тоже нет. Да дрыхнет, небось, и в ус не дует. – Мурашка махнул рукой и пошел восвояси. – Вот живут же люди! Не об чем не думают. Им бы только поесть, да поспать. А тут крутисси, крутисси и не знаешь, как концы с концами свести…

Мурашка шел домой и бурчал себе пол нос, а бабка Нюра так и сидела взаперти. И они не услышали друг друга.

 

     Мэри  шла по лесной  тропинке. Тропинка сворачивала влево.

-          Ау! – Позвала она Клавдию.

-          Я здеся! Здеся! Идите прямо по дорожке!

-          Прямо… Как вас зовут?!

-          Клава! Клавдия! Идите-идите!

Мери пошла на голос, не глядя под ноги.

-          Идёте?!

-          Ох! Клавдия! Помогите мне!

Клавдия бросилась на помощь. Мэри стояла на тропинке по щиколотки в грязи.

-          Мне кажется, я застряла.

-          Не кажется,  а так и есть! Высовывайте ногу.

Мэри с помощью Клавдии вытащила одну ногу из грязи. Туфель остался там.

-          Давайте руку.

Мэри протянула руки Клавдии, и та с силой вытащила ее на траву.

-          Мои туфли?!

-          Ну, уж не знаю, нужны ли они вам  теперь после такой-то грязищи.

Мэри посмотрела на свои босые ноги. Клавдия мигом исчезла в кустах.

-          Постойте там! – крикнула она из леса.. – Посидите, покамест, на пенечке!

Где-то затрещали ветки деревьев.

Мэри осторожно добралась до пня и предварительно очистила его от листвы.

      -  Бог мой, какая благодать… какой воздух, … Восторг и упоенье.     

 И не успела она сесть на пень, как на дорогу вышла Клавдия с берестой в руках.

-          Ну, вота и я!

Она уселась на траву стала творить чудеса, кромсая бересту и сплетая ее в форму лаптей.

-          Вот я хотела вас спросить… - Говорила во время работы Клавдия. – А сколь вам лет? Только вот честно!

-          Я не стыжусь своего возраста. Пожалуйста. Мне семьдесят три года.

-          Я младше вас буду. Мне только шестьдесят девять.

Женщины оглядели друг друга. В глазах Клавдии зафонтанировали искры зависти.

-          Ну, конечно! Мы же всю жизнь впахивали…

-          Вы не следили за собой.

-          Когда ж нам было-то?!

-          Вы пригласили меня  - обвинять?

Клавдия уткнулась в работу.

-          Каждый сам выбирает себе жизнь. У вас была советская власть и все было для народа. Мои же родители не оставили мне ничего, кроме долгов.  В капиталистическом обществе найти работу, это не так-то просто. Мне нужно было выживать.

-          Мы войну прошли! Голод и холод!

-          Выжили? А после войны?

-          Впахивали.

-          У вас были: бесплатное образование, медицинское обслуживание. Кто-то работает головой, а кто-то спиной. Почему же вы вините меня в том, что я сохранила самое главное –желание жить так, как мне этого хочется?

-          Я бы вот, хотела бы, жить по-другому.

-          Живите! Что вам мешает?

-          Пенсия маленькая.

-          У меня, ее нет вообще. И на что я буду существовать дальше, мне не понятно. Но я твердо знаю одно – я ни за что не позволю себе раскисать! Я слишком люблю жизнь, чтобы разлагаться при жизни по частям. Мы с вами, конечно же,  не в том возрасте, когда все впереди, но кое-что урвать от жизни можно! Было бы желание.

-          У меня оно есть. Но как?

-           Для начала, как мне кажется, вам нужно определиться  в своих желаниях.

-          Я хочу быть такой же молодой, как вы. Путешествовать хочу. Я, правда, еще чего-то хочу, а вот чего не знаю. Вобчем  - хочу   жить по-другому!

Мэри немного подумала.

-          Мой вам совет. Займитесь собой, чтобы у вас появились силы на все остальное. Я имею ввиду, физические упражнения.

-           Тьхи! Да я в огороде пашу кажный день.

-          Пахать и специальный комплекс физических упражнений – это не одно и тоже. Прошу учитывать это и не забывать ни когда!  Эти занятия важны как и для тела, так  и для духа. Они уменьшат ваш аппетит  и помогут поднять настроение. Более того, они разовьют грацию, - Мэри, для наглядности встала с пня и выпрямила спину, -  снимут стрессы и тревоги. Я говорю о регулярных физических упражнениях!

-          Вы шпарите, как по писанному.

-          Не скрою, я цитирую Софи Лорен. Это потрясающая женщина и я ее восхищаюсь! Она мой идеал.

-          Я вот хочу жить в наслаждение.

-          Для того, чтобы хорошо выглядеть и жить, наслаждаясь, нужно приложить максимум усилий и старания. Жизнь – это жизнь, боритесь за нее. И,  не ленитесь заниматься спортом! Начинать жить можно в любом возрасте. Я имею ввиду жить, а не существовать в дряблом теле.

-          Ого… А получится так-то?

-          Непременно!

Клавдия посмотрела на готовые лапти. Хлопнула ими и протянула их Мэри.

      -      Не могу поверить! Клавдия, это же произведение искусств!

Клавдия смутилась и в тоже время гордо сказала:

      -      А вы думали. Мы тут тоже не лыком шиты! Надевайте.

Мэри одела лапти и выпрямила осанку.

     -       Хих… - Засмеялась Клавдия. – Чудно вас как-то видеть в такой обувке.

Мэри печально улыбнулась, посмотрела на дорогу, где погрязли ее дорогие туфли, и ни чего не сказала.

 

       Директор супермаркета не сразу обратил внимание на женщину, лапающую буквально все товары. Внимательно приглядевшись через зеркальную стену своего кабинета, он признал в этой женщине незнакомку, которую так и не мог вспомнить. Отложив все свои дела, мужчина стал наблюдать за ней.

    Галина ходила по магазину и выбирала себе воровской товар. Ей очень приглянулись: женские прокладки, шампунь, стиральный порошок, джинсы на распродаже, майонез, вино и очень многое другое. Все это она хотела взять себе, но что-то нужно было оставить. Пока она решала, что ей своровать, на ее счастье один из кассовых аппаратов зажевал чек. Вызвали наладчика,  директора магазина, и все продавцы устремились туда, стараясь угадить своему шефу. Галина тем временем распихала ворованные  товары под платье и под косынку, которую специально для такого случая  надела на голову, а затем спокойно стала рассматривать специи во множественном ассортименте.  Касса заработала, и директор вернулся на свое излюбленное место, наблюдать за смешной и нелепой незнакомкой. Но ему показалось, что за его отсутствие с женщиной  произошли метаморфические перемены. Она стала выглядеть  гораздо полнее и  растрепанные волосы на ее голове упоковались в косынку. Галина кинула в пустую корзину покупки и отправилась к кассе.  Директор супермаркета  хлопнул  себя по лбу  и громко завопил:

-          Воровка! Она меня обворовала… - И сам не мог в это поверить. – Ну, тогда, где же я ее видел, черт возьми?! – Ему было немного обидно  и досадно.  – Мне очень жаль…

Сказав последние слова, он вышел из кабинета. Вернувшись к кассе он встал на выходе, чем встревожил молодую кассиршу.  А Галина старательно играла роль умалишенной покупательницы, у которой к тому же и денег в кошельке оказалось мало.

       -   С вас  восемь рублей, сорок копеек. – Сообщила продавщица посчитав  три пакетика специй.

Галина вывалила на прилавок мелочь,  и долго стала считать, каждый раз ошибаясь.  Директор улыбался  и ждал. Очередь тоже ждала и уже стала возмущаться. Кассирша, чувствуя за спиной присутствие директора, сильно нервничала. Жалобными глазами  она посмотрела на шефа:

-          Евгений Михайлович?

-          Посчитай сама. – Посоветовал тот.

Галина на директора глаз не поднимала, но внезапно она заволновалась и заявила  кассирше:

-          Я не буду брать, – и быстро вышла через кассу.

Евгений Михайлович выступил ей на встречу, чтобы преградить дорогу,  но в душе его что-то екнуло и он оставил эту затею. И вновь вгляделся в лик незнакомки, когда она опустив глазки проходила мимо него.

   Мужчина вернулся в кабинет.

-          Это было… что-то… близкое… что-то приятное… мне кажется. Но! Когда?! И кто это?!

Директор супермаркета расхаживал по своему кабинету, стучал кулаком по лбу и силился избавить себя от кошмара навязчивой идеи.

-          Я ж не успокоюсь, пока не вспомню. А-а, а-а. – Стукал он опять по лбу. – Кто, где, когда-а-а?!

 

Галина тем временем отыскала Игрича, сидящего в своей машине, и попросила его об одной услуге:

-          Я денег дам, Игрич, а ты сходи, родименький, за водичкой, пить хочу, сил нет, а ноги уж не ходют. Я бы сама, но не могу, поверь. – Тараторила она.

-          Да схожу-схожу. Ты только скажи, какую воду  тебе взять?

-          А бери самую вкусную, к чертовой матери. На деньги.

-          У меня есть.

-          Игрич, ты сам-то, когда зарплату получал? Бери, говорю, не стесняйся!

Галина сунула Игричу в руки купюру и развернув его на сто восемьдесят градусов, отправила в магазин. А сама, тем временем села в машину, быстро освободила платье и прическу от товаров и зарыдала. Возвращаясь с водой, Игрич прямо перед машиной спотыкнулся. Увидев Галину, трясущуюся в конвульсиях и закрывающую ладошками лицо, подумал, что женщина смеется над ним, и сам рассмеялся, не зная чему.

- Ой, Галина, хороший сегодня денек выдался! А ты говорила, не повезет. Дело-то наше еще на год отложили, а там, глядишь и вовсе передумают… А ты над чем смеешься-то?

Галина отняла руки от лица, и Игрич увидел, что  лицо ее мокрое от слез.

-          Галюша, что случилось? Обидел, что ль кто?

Галина утерла косынкой лицо.

-          Да, так, нервы. Не боись, родимый, меня еще ни кто в жизни не обижал! Заводи, давай свою таратайку. Домой едем. Ох! Наревелась, вроде и на душе полегчало. Отчаливай, Игрич! Домой.

По дороге они долго молчали, думая каждый о своем. Наконец Галина оживилась и посмотрела на председателя.

-          О чем ты? – Спросил тот, взглянув в лукавые глаза женщины.

-          Ты любишь нашу деревню, Игрич?

-          Как не любить? В ней вся моя жизнь прошла.

-          Ты хочешь, чтобы все оставалось, так как есть?

Игрич немного подумал и сказал:

-          Нет.

-          Как? – Удивилась женщина.

-          Пусть будет лучше. Пусть на улицах  и в домах живет сильная, молодая любовь.

-          Эх… - Галина отвернулась и стала смотреть на дорогу. – Любовь… 

И они поехали дальше, глядя на дорогу и помалкивая. Вдруг Галина  снова повернулась к председателю.

     –     Сам-то любил?

-          Было дело.

-          Свою жену?

-          Нет. – Тихо ответил Игрич.

-          Не поняла?... Ты сказал нет?

-          Да, я так и сказал.

-          Чем же тебе Надежда Васильевна не хороша была?

-          Хороша была всем, но первая любовь оказалась сильнее. Только больше не о чем не спрашивай. Я не отвечу.

-          Я только уточнить хочу… Так ты  значит считаешь, что первая любовь самая-самая?

-          У всех по-разному. У меня вот так получилось. Она у меня через всю жизнь прошла… И вот … закончилась. Галина! Не приставай ко мне.

-          Знаешь, Игрич, а я вот тоже не могу забыть свою первую. Хотя, на самом деле, она у меня была  и единственная. Думала, забуду, все пройдет. Да, вроде как и прошла, а вот в последнее время душа так и щемит. До боли… И вот знаешь, вроде все у меня сейчас хорошо, а щемит. Слушай, может быть, это не моя любовь, рвется ко мне, может, это мне  страдания моей Лесеньки передаются? Она, ведь у меня влюбилась. И тоже вот в первый раз.

-          В нашенского?

-          Не скажу. Это секрет. Я сама с ней об этом не говорю.

-          Зря, Галина. Если это кто-то из наших, значит, именно по этому она и хотела остаться.  А мы  - могли бы ей поспособствовать в этом.

-          Ну, тебя, Игрич! Ты все о деревне печешься. А у меня дочь мается… Ну что-то у нее не заладилось. Она в город собралась.

-          Это плохо.

-          Плохо. Только вот я думаю, может ее не отговаривать уж?

-          Не отговаривать от чего? – Игрич посмотрел на Галину.

-          Сама не знаю… Запуталась  я в ее чувствах.

-          Оставь это. Сама во всем разберется.

-          Но у меня-то сердце щемит. Болит! А сегодня в магазине, меня всю так и затрясло, так и затрясло. Думала от страху -  нет!  Душа так и зашлась. Все вот здесь так и заполыхало, так и загорелось…

Галина обеими руками схватилась за горло, а затем повела ими по груднице, предполагая, что душа ее  жила во всей груди, от плеча до плеча. Игрич усмехнулся:

-          Эт, девонька, у тебя душа  не за дочь, а за себя беспокоится. Поверь уж мне, старому дураку. Любовь о тебе вспомнила

-          Ой, да будь болтать! У нас в Туманной из женихов только Мурашка бегает. Скажешь тоже, любовь. Эх, Игрич! Не разгульные, наши тумановцы, ни тебе гулять, ни тебе любить. А так порой хочется сотворить что-то такое, от чего на лице улыбка три дня  б не сходила!

-          Жизненной силы в тебе, бабонька, полно, вот и просится она, сердешная, в полет.

-          Ой, просится Игрич, ой просится. Но! Летать-то ей пока рано. У меня взрослая дочь и ее сперва на ноги поставить надо. А потом уж как вместе с ней взлетим! И начхать нам на всех! Будем жить…

     

      Праздничный ужин в семье Матросовых не сложился.  Мэри, Капитолина и Сидор к еде даже не притронулись. Сидора раздражало присутствие Мэри за столом и смущала замкнутость жены. Капитолина на мужа не глядела и не накладывала ему еды. Так что тарелка Сидора была пустая и на душе его скреблись кошки. Мэри ощущала себя виноватой  и монотонно перекладывала пальцы рук из одной руки в другую. Зато Гриша и Коленька улепетывали за милую душу. Сытно поев, Гриша встал из-за стола и сообщил присутствующим.

-          Пойду прогуляюсь на ночь.

Он надел на голову кепку и вышел из дома.

-          Вы, Мэри, почему не едите?  - Спросила Капитолина.

-          Аппетита нет. Я тоже, пожалуй, пойду, прогуляюсь.

Мэри отставила тарелку  в сторону и вышла из-за стола. Прошла в свою комнату, накинула шаль и ушла из молчаливого дома. Во дворе она увидела Гришу. Тот стоял у калитки и, придерживая кепку, смотрел на небо.

-          Отыскиваешь безымянную звезду? – Спугнула его Мэри.

-          Да нет. Смотрю, какая на завтра будет погода.

-          Какая же?

-          Так же, солнечно.

Гриша топтался на месте.

-          Мне интересно. – Мэри подошла к нему. – Если бы ты нашел на небе безымянную звезду, как бы ты ее назвал?

-          Я об этом ни когда не думал.

-          А если подумать?  Посмотреть в небо и подумать об этом.

Гриша не был романтиком. Он задрал высоко голову и обронил кепку. Обозлился, поднял ее с земли и отряхнул.

-          Отыскав безымянную звезду, можно назвать ее именем любимой. Там в небе есть одна звезда и ее имя  - Мэри. Наука не знает об этом, но это знает мое сердце. И когда я смотрю вверх, я всегда вспоминаю о том, кто дал мое имя этой  звезде.

Гриша вперил на собеседницу испытывающий взгляд и смотрел на нее одновременно учтиво и твердо.

-          Ты хотел бы, чтобы о тебе так же вспоминали?

Рот Гриши опустился скобкой.

-          Генрих! – Пафосно начала Мэри. – О чем думает твое сердце?

-          Думает голова, а сердце решает.

-          Как хорошо сказано!

Услышанное принесло юноше некоторое удовлетворение.

-           Значит, если ты будешь выбирать себе спутницу жизни, ты женишься  только после того, как твое сердце примет такое решение?

-          Наверно. – Ответил Гриша, стараясь уважительно говорить с другим человеком, чье превосходство признавал, склоняясь перед личностью более значительной.

-          А как ты узнаешь об этом решении? – Мэри же играла роль ничего  не смыслящей в жизни куклы.

-          Оно само подскажет.

-          Ах, милый Генрих, я столько раз была замужем по расчету, что мне не понятно как это должно происходить. Что чувствует сердце, когда оно любит? Какие чувства переполняют душу? Хотя, вполне вероятно, что ты не сможешь дать мне ответа. Ты еще так молод.

-          Может и могу.

-          Расскажи, прошу тебя! Я хочу знать как это – любить? Я хочу услышать это. Как узнать, что твое сердце любит? Пожалуйста.

-           Ну…Оно, вдруг, забьется так -  часто-часто. – Ответил юноша немного поколебавшись. -  И дышать становится трудно. Ты говоришь себе, что это ерунда и продолжаешь себе жить дальше. А ночью ты видишь ее во сне и твое сердце колотится еще сильнее, чем в жизни. И во сне ты точно уже знаешь, что ты ее любишь. Просыпаешься, а сердце продолжает колотится, и в голове мутится рассудок. Ты только чувствуешь, как по твоему телу разливается нежность, желание прикоснуться к ней, обнять, поцеловать. Хочешь, чтобы тебя снова сморил сон и чтобы ты не просыпался.

-          От чего же?

-          А. – Гриша сунул руки в карманы. - В жизни все по-другому. Она не знает о твоих чувствах и ходит с равнодушным видом. Как будто ты чурбак для растопки бани. Если покажешься на глаза – тебя высмеют за уродство и отправят в огонь, чтобы только пепел от тебя остался! Для нее я так, деревенский увалень.

-          Да кто она такая?! Как она посмела так о тебе думать?!  - Мэри, казалось, была в гневе. Гриша в изумлении смотрел на женщину. – Возможно, она сама ничтожество!..

-          Нет.  – Он поспешил опровергнуть высказанное мнение. - Она… отличница, хорошая хозяйка… красивая… добрая.

-          Значит у нее отвратительное имя! Ее зовут  - миссис чванство!..

-          Что вы. – Растерянно сказал юноша. - У нее имя очень красивое. Олеся.

Мэри прекратила игру.

-          Вот как. Очаровательно. Думаю, если бы ты назвал безымянную звезду этим именем, ее сердце услышало бы это.

-          А как найти такую звезду, я ведь не астроном?

-          Ты удивишься, насколько это просто. Выбери на небе самую яркую и самую красивую звезду и дай ей имя своей любимой.

Гриша поднял голову и стал отыскивать самую красивую из всех звезд вселенной. А Мэри присела на крыльцо и без особого труда нашла на небе свою звезду по имени Мэри.

-          Мэри… - прошептала она. – Льюис…

 

 

 

 

 

                                                             ЧАСТЬ   7

 

   Бабка Нюра видела сон. Снилось ей, что ее дом полон гостей, что она гостеприимная хозяйка, всем и каждому приветливо улыбается, подкладывает в тарелки  толстые ломти ветчины, одну за другой открывает банки с соленьями и внуков щедро одаривает деньгами. А они молчат. И вдруг замолчали все. И уже в доме нет гостей.   Тишина, мертвая тишина стала давить бабке Нюре на уши и она проснулась. Тишина не отступила и в реальной жизни.

-          Господи, хоть бы мышь пробежала. И то - живая душа. А они, небось, осерчали на меня, из дому ушли. И где ж они, сердешные бродят? А может они дома, и не ищут меня вовсе?  Машенька! Кириллушка!

 Бабка Нюра подлезла под крышку люка и послушала.

 Тишина.

      -      Время-то сейчас какое? День, аль ночь? А вдруг как меня не отыщут?…

 Бабка Нюра поверила, наконец,  в  действительность.

      -      Меня ж от сюда ни кто не услышит. А если линолеум распрямился, то подвал найдут только тогда, когда полы мыть станут. Если я им запрещала входить в чулан, значит, они войдут сюда только тогда,… сколько я здесь продержусь? Месяц? Неделю? Ай, батюшки мои. Они ж могут меня не отыскать до самой моей смерти… Господи-господи, помоги мне. Господи, прости меня, окаянную, за все мои прегрешения. Прости ты меня, дуру старую. Клянусь тебе! Никого больше впредь не обижу, никому худого слова не скажу! Господи прости меня! Ни на кого косо не взгляну! Господи! Внуков своих буду любить и всячески баловать их! Господи, прости меня! Господи, помоги мне! Господи, вызволи меня от сюда. Христом богом прошу. Кирюшенька, Машенька, придите сюда и выпустите меня.    

        А тем временем мимо дома бабки Нюры легкой трусцой пробегала Мэри в спортивном костюме и в приятном расположении духа.

     

   А   Бабка Клава в это время попоила  Белку,  затем пошла в огород, выщипывать сорняк из грядок.

-          Да как же это не зарядка? Так же нагибаешься, так же и вертисся-крутисся.

Она разогнулась, вышла из грядки, расслабилась и набрав полную грудь воздуха, сделала наклон вперед. Весь набранный воздух неожиданно вышел у нее через заднее место с треском. Бабка Клава выпрямилась и быстро посмотрела по сторонам.

-          Извиняйте, если что. – Она нагнулась еще. Произошло -  тоже самое. – Да что ж это, так  у всех что ли? Стыд-то, какой. А батюшки. Теперь я понимаю, почему спортсменки полуголые выступают. Они вот так стыд-то и потеряли. 

Клавдия вернулась к работе и, нагнувшись, пощипала травы. Все прошло удачно.

-          То-то жа! Как вкалывать так все нормально! – и она продолжила полоть грядки.

      Дед Егор тоже не сидел без дела. Он в сарае мастерил новый штакетник, осыпая верстак обильной стружкой.

      Клавдия покончила с грядкой и заглянула к нему. На нее не обратили ни какого внимания и она, развернувшись, легкой трусцой добежала до дома. Самочувствие ее было хорошим и прибавилось эмоций.

-          А ведь и впрямь хорошо!

Дома она перебрала гардероб деда Егора.  Перекроив и отстрочив несколько вещиц, она получила вполне симпатичный спортивный костюм, альтернативного решения. Кому-то, может быть, он показался  бы вульгарным и безвкусным, но Клавдию, костюмчик, удовлетворял полностью. И рубашка длинная, прикрывает выпуклый живот и  ляжки, и ткани плотные по качеству, и кармашки есть.

      Дед Егор зашел в дом и загремел крышками кастрюль.

  Клавдия быстро переоделась и как только она все спрятала, к ней в комнату вошел муж. Она стаяла взволнованная, хлопала глазами и теребила руками краешек фартука. Дед Егор с предосторожностью обшарил комнату глазами. Ничего не найдя подозрительного, он поинтересовался:

-          Есть будем?

-          Я сегодня не ем.

-          Эт еще почему?

-           В разгрузочный день не положено.

-          Шестьдесят девять лет порола, как лошадь было положено, а теперь стало вдруг не положено. До старости лет дожила, и ум весь растеряла.

-          Тебе-то что за беда?

-          Да по мне совсем хоть с голоду подыхай. Не велика потеря.

-          Вот и хорошо!

-          Что хорошо? – Дед Егор насторожился.

-          Значит тебе все равно, с тобой я или без тебя.

-          О чем это ты, старая, разговор заводишь?

-          Это я сейчас, с тобой проживаючи старая, а вот через месяц помолодею и ты, чертополох изъеденный, меня больше не увидишь. Для тебя же это не великая потеря.

-          Ты у меня доерепенисся. Опять хочешь, чтобы я тебя в доме запер?

-          Только попробуй! – перепугалась Клавдия.

-          Ага! Значит, задумала что-то!

Дед Егор выбежал из дома и через мгновение вернулся с амбарным замком. Плотно захлопнул дверь, закрыл ее на задвижку и навесил замок.

-          Вот теперь поговори. Больно умная стала, как я посмотрю.

Бабка Клава сделала равнодушный вид и пошла в зал.

-          Да уж не чета тебе, кое-чего знаю. – Стала она заговаривать зубы. -  А ты как был безграмотным так им и остался. – Бабка Клава взяла с полки  книгу о сохранении урожая в домашних условиях и уселась на диван.

-          Тьху-ух. Сама-то, что ли, шибко грамотная? – Заглядывал дед Егор из-за шторки. -  За всю жизнь только вот эту книгу и прочитала. А я и без ваших писулек все наперед знаю.

-          Знаешь?! Ну, тогда расскажи мне о семи чудесах света.

-          Мне больше нечего делать, как перед тобой отчитываться. Ты мне и так всю жизнь камнем в селезенке вертишься.  – Дед Егор вышел в кухню. - У самой-то мозги, что куринный помет, а все туда ж, попрекать!

Ему пришлось самому разогревать себе завтрак. Пробежавшись глазами по кастрюлям, он остановился на супе с вермишелью и поставил его на плиту.

 Тем временем Клавдия достала спортивный костюм, беззвучно открыла широкое окно в спальне деда и сбежала из дома.

 Дед Егор залез половником в кастрюлю и хлебнул супчику.

       -   Хух ты, гадский потрах! Скисся…. Испоганила всю еду  и теперь она есть не хочет! Сидит свою бестыжью морду книжкой прикрывает. Я ведь сразу заподозрил неладное. Не грамотный! Погоди у меня, клешня старая, я вот тебе… -  Дед Егор вытер половник и, опробовав его на тяжесть, пошел к Клавдии. – Говоришь, тебе есть не положено?!

В зале жены не было, не было ее и в своей комнате. Он пошел в свою.Встревоженная ветром занавеска,  дала понять деду Егору, что его объегорили. И он не на шутку взбесился… Сыпля русской бранью и потрясая половником, он открыл замок и выбежал на улицу, в надежде застать во дворе негодницу. Той же нигде не было видно.
 - Не могла она так быстро… Белка, опять же, мечется. – дед Егор глянул на закрытый туалет. – Ага! Попадесси ты мне счас.

Он побежал к туалету, закрыл на крючок и треснул половником по двери.

    - Вот и сиди здеся.

 Для острастки, еще пару раз треснул половником и прислушался с самодовольным  ехидством. Наконец он окончательно понял, что его обвели вокруг пальца. Открыл дверь и даже не заглянул в туалет. Он прошел мимо жалобно блеющей козы и развернувшись к ней  вывернул добротный кукиш и сунул его в морду невинному созданию..

-          Накось, выкуси! У нас таперича есть не положено.

Дед Егор закинул в огород половник и пошел домой.

 

     

       Капитолина сидела на кровати и вспоминала английский и французский язык по словарям.

-          Illiberal  - ограниченный; скупой…ill-timed – дурного нрава; раздражительный…   - Прочитала она в английском словаре, и отыскала те же слова во французском.

Капитолина надолго задумалась. Затем отложила словари в сторону и ушла в комнату Мэри. Там она достала ее все наряды и прикинула их к себе.

     -     Я все забыла…  - Она посмотрела на свои огрубевшие руки. –  А теперь уж поздно. Не воротишь…

Положив вещи назад,  села на кровать. Взяла флакончики с духами и стала вдыхать в себя аромат дорогого парфюма и  обмазывать себя всеми подряд духами. У нее закружилась голова. Она прилегла на кровать.

    -      Как это хорошо, чувствовать себя женщиной. Спать по десять часов, ухаживать за кожей, носить дорогие наряды. Да пусть даже не дорогие, а  такие, чтобы тебе в них, чувствовалось уютно. А я уже себя чувствую уютно только в вылинявших футболках и замызганных подштанниках. Свиньи, коровы, огород, поле и кухня – вот и вся прелесть жизни. – Капитолина снова понюхала вокруг себя аромат духов и благоговейно смежила очи.

 

    А тем временем ее муж Сидор и старший сын Гриша  вкалывали в поле. Они таскали тяжелые мешки с удобрением,  посыпали им всходы пшеницы, пололи траву, прорежали редис, морковь и лук, собирали укроп и петрушку. Одним словом они ухаживали за  растительностью в своем огромном хозяйстве.

А потом Гриша управлял трактором, внимательно следя  за прицепной косилкой.

-          Хорошо! Хорошо работает парень. – Порадовался Сидор за сына. – Работяга. Мужик! - Сидор подцепил свежескошенную траву и уткнулся в нее носом. – Хороша травушка-муравушка. Самый то.

Сидор снова внюхался в траву-мураву и оглядел просторы своего поля.

-          Чего еще для жизни надо? – Он с горечью махнул рукой и свистнул сыну. – Закругляйся! Чайку попьем.

Гриша кивнул головой. Пока он заканчивал покос, Сидор неспешно разложил на столе продукты, заварил чай и сел дожидаться сына. На душе  у него было плохо. Он был, отвергнут, и боролся со страхом потерять единственную и любимую женщину.

-          Ну и пусть себе катют. Куда хотят. Проживем. Голова есть, руки есть, чего еще надо? 

А было надо многое. На самом деле он не мог представить себе дальнейшую жизнь без Капитолины. Без ее звонкого и веселого смеха, без ее застенчивости в любовных утехах, без ее верных и преданных глаз и ее душевной безграничной теплоты.

   Гриша пришел под навес. Он деликатно отнесся к переживаниям отца - молча сел на краешек скамьи и отвернулся. Но и  его посетили невеселые думы о неразделенной любви.

-          Бать?

Сидор встрепенулся.

-          Слышь, бать. – Гриша присел к столу и взялся за хлеб. – Я хочу сиденье в тракторе поменять. Это что-то мне не нравится, не удобное стало. Съехало.

-          Так поменяй. Езжай на нем домой. Там в сарае что-то было. Посмотреть надо.

-          Да есть. Я помню.

Сидор тоже принялся за еду. Гриша  с затаенной душой боялся выдать своих мыслей и ждал решения отца.

-          Скосишь еще пару полосок  и езжай.

-          А ты со мной?

-          Да нет. Я здесь еще маленечко поработаю.

Гриша сдержанно улыбнулся своей удаче.

 

     Мурашка  сделал в доме перестановку. И теперь стол с компьютером стоял у окна, рядом с телевизором, дрожащим на жиденьких  ножках. С довольным видом Мурашка  включил компьютер и сел в кресло. Экран осветился голубым сиянием.  И Александр Иванович уставился на него, мечтая о компьютерной анимации.

 

 

-           

  А Мэри с Клавдией бегали уже вдоль не засеянного поля, поросшего разноцветьем.

-          Если вы  не хотите  бессильно наблюдать свой процесс угасания, тогда вы должны захотеть и противостоять своему возрасту. Тогда вы повернете вспять процесс старения. А это спорт и диета.  – Мэри оглянулась на бегущую рядом с ней Клавдию. – Не все сразу, дорогая моя. – Посочувствовала она приятельнице, изображавшей из себя бегемота. – Это все приходит со временем. Усилия нужно прилагать всегда и во всем.

Клавдия остановилась.

-          Может мне уже поздно начинать жизнь сначала?

Мэри тоже остановилась и развернулась к ней.

-          А я вас и не заставляла. Вы можете возвращаться к себе на кровать, или, на чем вы там прожигаете свою жизнь?

И Мэри сорвалась с места, грациозно перепрыгивая через кочку. Клавдия отдышалась и побежала за ней.

-          Постойте! Стойте же!

Мэри не остановилась. Клавдия продолжила бежать. Скорее она плелась, тяжело передвигая ногами и через рот, сложенный трубочкой, всасывала  в себя воздух.

     -     А может мне не судьба? Что может нового случиться  в моей жизни?

-          Нужно принимать вызов, который бросает вам судьба, учиться идти ей навстречу. Браться за новые дела!  Делать это ради самих себя, не считаясь с чужим мнением и отношением окружающих. В этом и есть радость осознания, что перед тобой открыты все двери и  у ног разливается море возможностей. Эти возможности существуют лишь для тех, кто стремится навстречу новому, которые готовы дерзать и идти вперед! Не лениться! Это самое главное. Не выдумывать предлогов, чтобы оправдать свое безволие.

Мэри прибавила скорости и оторвалась от капризной старухи.

 

      После уроков Машка, как обычно, ждала Кирилла возле школы, пристально глядя на дверь. Дверь открылась, и из школы вышел Коленька. Он увидел Машу и тут же вернулся назад. Маша выгнула дугой брови. Дверь снова открылась, и на улицу вышел Кирилл. Маша подождала его и спросила:

-          Куда мы сегодня пойдем?

-          Давай домой.

-          Только на разведку.

-          Да. Если она будет продолжать в том же репертуаре – мы уйдем к Олесе.

-     Пошли. – Согласилась Маша.

 

Машка вошла в дверь кухни первая и на пороге замерла в немом восторге. Кирилл протолкнул ее в дом и войдя, тоже остолбенел.

      -    Сики, Кирюха.

      -     Сику.

Машка сбросила с себя рюкзак и, подлетев к столу, стала сразу же сооружать себе бутерброд из ветчины, колбасы и сыра, без хлеба. А Кирилл с опаской пошел искать бабку. Осмотрев все комнаты, он вернулся и сообщил:

-          Ее в доме нет.

Машка запихивала в рот все что могла, стараясь съесть как можно больше.

-          Машка. Подавишься же.

-          Я мщу. – Ответила та.

Кирилл посмотрел в окна. Затем он вышел из дома и обошел все укромные места. Бабки Нюры нигде не было. Он, ничего не понимая, вернулся в дом.

-          Ее и во дворе нет.

-          Мовет она у фофедей. – Машка мстила, не давая отдыха челюстям.

-          Она не могла уйти к соседям, не закрыв дом. – Кирилл внимательно осмотрел стол и потрогал хлеб. – Хлеб зачерствел… сыр тоже. – Он взял в руки связку ключей и побренчал ею. – И ключи она ни когда бы не бросила так.

-          Ключи? – Заинтересовалась Машка. – Сундук! Пойдем его вскроем!

Машка схватилась за ключи, но Кирилл ей не отдал.

-          Машка. Не будь похожей на нее. Сама злишься, а делаешь тоже самое.

К счастью Маша уже наелась и она без ущерба положила шмат окорока на тарелку.

-          Я только запью. – Она приложилась к банке с компотом и отпила, чуть ли не половину. – А ты есть не будешь?

Кирилл посмотрел на сытный стол. Чувство голода  держалось на дистанции с разумом. Оно было ниже, в желудке на уровне стола. Машка наблюдала за братом. Кирилл сел. Чувство голода сравнялось со столом. Машка сложила руки на груди и потопала ножкой.

     -    Ты уже начала. А для нее нет разницы,  кто и сколько съел. Главное, что ее объели.

-          Вот! Я ж тебе чего и говорю! Ешь! Ешь, пока она не пришла. Все равно получать будем вместе.

Чувство голода и Машкин разум победили, и Кирилл стал поедать все, что лежало на столе, но не так пылко, как его сестра.

-          Теперь бы чего-нибудь сладкого. – Намекнула Машка, глядя на связку ключей.

-          Вон, компот.

-          Фу. Сейчас бы тортика или пирожных.…

 Кирилл отрицательно помотал головой.

-          Ну, хотя бы печенье? Я возьму только одну бумажку. Самую мелкую. – Канючила Маша. – Я запомню все как лежало и потом снова так же сложу… Она не заметит.… Ну, Кирилл? Ага! Ты сам-то сладкое не любишь и мне не даешь есть!

-          Дело не в этом. Ты своруешь! Так же как она ворует у нас.

-          Вот именно! Я свершу правосудие. Она обворовывала нас, а я лишь возмещу часть наших потерь.

-          Хитрая ты Машка. – Даже восхитился Кирилл.

Машка с улыбкой подлетела к брату и чмокнула его в щечку.

-          Зато я тебя люблю совершенно бесхитростно. Всей душой. Веришь?!

Она  приблизила свои глазищи прямо к глазам Кирилла.

-          Да верю-верю. Иди, бери. Только не борзей.

Машка схватила ключи и побежала к сундуку. Кирилл остался и снова осмотрел стол.

-          Такое впечатление, что она хотела сесть поесть, но что-то ее отвлекло… Или кто-то?.. Бред. Если бы с ней кто-то что-то сделал, мы бы уже знали. Но дверь осталась открытой?.. И еда брошена.… И это было накрыто не сегодня.

Машка вернулась в кухню.

-          Пошли в магазин!

-          Маша? – Кирилл был погружен в размышления о местонахождении бабули. -   Как  ты думаешь, где она должна быть?

-          Да она специально так сделала! Она так хотела нас упрекнуть, когда приедут родители. Типа того – она вся такая хорошая, а мы, оглоеды такие, ее ни во что не ставим. Я им и то и се, а они меня не слушаются. Ты что? Бабку нашу, не знаешь что ли?! Она выдумает все что угодно, лишь бы от нас избавиться. А потом будет нам писать письма и жаловаться на жизнь и просить денег. Я ее письмо прочитала. Она писала своему старшему сыну. Знаешь, что она там про нас нарисовала! А в конце письма стала у них деньги выпрашивать. Вот потому к ней никто не приезжает и не пишет! Не волнуйся за нее, Кирилл. В субботу она сама появится. Так что пошли в магазин.

        -  Иди одна. А я пойду за деревню, прогуляюсь.

    

      Гриша на тракторе выехал на центральную улицу. Возле дома Олеси он что-то отвинтил, и трактор заглох на месте. Тут же из окна выглянула рыжая челка Катьки, и затем в окне показалось и все любопытное лицо Катьки , а потом и Олеся подошла к окну.

-          Начало не плохое. – Гриша стал делать вид, будто он озадачен и расстроен поломкой трактора.

-          Помочь? – Крикнула Катька из окна.

Гриша же посмотрел в глаза Олеси и промолчал.

-          Пошли к нему. – Страстно зашептала Катька.  – Это твой звездный час. Или сейчас или никогда!

-          Не хочу.

-          Дура, что ли? Иди, давай. – Катька, как бульдозер стала насильно толкать Олесю к выходу.

-          Да ну.

-          Знаешь что! Если ты не пойдешь, тогда я сама его закадрю! И потом на меня не обижайся. Считаю до трех… Олесь, я не шучу. Гришка – мужик что надо, таких, как он и в городе не сыщешь. Раз… Два…

-          Иду! – Не выдержала Леся.

-          Иди скорей, а то уедет!

-          Пошли вместе.

-          Нет, а то я перед ним не устою и уведу у тебя.

Катька не шутила. Олеся увидела это по ее глазам. Она быстро поправила волосы и вышла к Грише. Гриша замер. Но он был  мужиком. Быстро овладев собой, плотно сжал скулы и вылез из трактора. Встал на землю твердо ногами и испытывающе посмотрел в глаза Олеси. Та затрепетала. Ресницы задрожали и глаза наполнились светом.

-          Зайдешь в гости? – Тихо спросила она.

-          Вечером.

-          Ладно.

-          Когда звезды взойдут буду  у  калитки ждать.

Олеся закивала головой. Гриша залез в трактор и без труда завел его.

-          До вечера.

-          До встречи.

И трактор поколесил дальше по улице.

Катька отошла от окна и завистливо вздохнула.

-          Мужик… стопроцентный.

А Олеся еще долго не могла войти в дом, стоя у порога и подавляя свое счастье. Наконец она вошла. Глазки виноватые и опущенные. Катька посмотрела на нее и усмехнулась.

-          Да брось ты, Леська. Мы подруги. У меня другая судьба. Я дитя мегаполиса. Нам не чего с тобой делить. – И вдруг Катька печально так сказала. – Не забывай обо мне. Ты всегда для меня будешь единственной подругой. И когда мне будет плохо, пускай меня к себе в дом, пережить свое горе.

-          О каком ты горе говоришь? Ты будешь счастлива. У тебя все будет хорошо. – Вкрадчиво уверяла Олеся.

-          Ты так думаешь? – С надеждой спросила Катя.

-          Да я в этом просто уверена.

 Олеся смотрела на девушку чистыми и преданными глазами. У Катьки сердце успокоилось и она обняла свою единственную дорогую подругу.

 

 

     В магазине судачили бабы о новом происшествии случившемся в их деревне:

-          Батюшки-святы! Клавдия-то совсем сбрендила!

-          Ой, правда, бабыньки.  Нынче вырядилась-то она как!

-           Вышла из лесу в каком-то чудном наряде и вся красная как задница у макаки.

-          Она там с миллионершей бегала. Сначала-то Мерри, а опосля и Клавка домой пошла.

-          Вот баба дура! – Сказала продавщица.

-          Срамота одна. Виданное ли дело, чтоб старуха по полям да по лугам бегала.

-          Клавка и  так-то с головой не дружила, так теперь уж и вовсе рассорилась.

 Дед Егор зашел в магазин. Бабы мигом притихли.

-          Семеновна здесь что ли? – спросил он у продавщицы.

-          Семеновна! – Позвала та заведующую.

Та вышла сразу же и вопросительно посмотрела на подчиненную.

-          Да я спрашивал. – Дед Егор поднял руку.

Семеновна широко заулыбалась и кивком головы поманила приятеля с собой. 

-          За долгом, что ль пришел? – Она достала из ящика стола пачку сухих супов. – Сядь, посиди маненько.

Дед Егор на супы даже не взглянул. Устало сел на стул и скорчил страдальческую рожу.

-          Чего?

-          Чего! Моя-то дура, гуляет от меня. Сегодня, вон, из окна вышмыгнула. Так ей, видать, приспичилось. Про меня говорит, что я старик совсем уж, и что ее вспахать-то не смогу.  Семеновна, скажи… Я и вправду стариком гляжусь?

-          Да ты че, Егорий! С ума что ль сошел? Да ты ж как был, так и остался первым парнем на деревне. Да разве ж кто в Тумановке с тобой сравнится?! Ты ж орел! Как это… Гарный хлопец. А на счет Клавдии-то не знаю что. Но она, слышь-ка, говаривают, что в лес бегает… - Дед Егор мстительно сжал кулаки. – Да ты не о том! – Хлобыстнула Семеновна по рукам деда. – Она с этой, с миллионершей физкультурой занимается.

-          Тьфу! Ведь это она, гадина эта заморская, мою старуху с панталыку сбивает! Это все она, дракон трехглавый!

-          Ну. А  ты – гуляет.

-          Так и будет. Она уж мне сама сказала. И я даже знаю с кем. С Мурашкой!

-          Че-е-во?! Не глуми голову-то. С Мурашкой! Да он тебе, Егорий и в подметки-то не годится.   Он, чать, сидит счас дома, да на компьютер свой никак не налюбуется…. – Семеновна приблизилась к деду Егору. - А это правда, что в сельсовете  ты сказывал, будто я тебе и  на … не нужна.

-          Да когда это?

-          А вспомни-ка. Мне мой, пришел домой и говорит, дескать Егорий об тебе плохо отзывался. Так вот и так, мол,  про тебя сказал.

-          Да чего он. Я энто про другое говорил. Об том, что у нас с тобой романа нет.

-          Нет. Верно. А то, мож заведем? Я тебя еще с детства приметила. Пока подросла, а ты уж на Клавдии женился. Ох и горевала я.

-          Ты ни-ни. Я от Клавдеи не отрекаюсь. – Дед Егор схватил супчики и встал со стула.

-           Да посиди.

-          Пойду. Колбаски ешо купить надо.

-          Для Клавдии что ль? – Недвусмысленно намекнула Семеновна. – Сам-то уж не справляисси.

-          Да ну тя, к лешему! У кого что болит.

Дед Егор вышел из кабинета заведующей и встал в очередь, состоявшую из двух старушек. В магазин зашла Маша.

-          Здрасте. Вы последний?

-          Мы. – Ответил ей дед Егор. – Рассказывай, как там Бабка Нюра живет?

Машка пожала плечами и хмыкнула.

-          А ее и дома нет. На столе еда уже подсохшая,  наверное, дня два лежала, связка ключей. Вся одежда дома. Мы ее  и во дворе искали.

-          А сами-то где все это время были? В городе что ли?

-          Да нет… - Машка не хотела продолжать тему.

-          Так ты говоришь ключи на столе и еда?

-          Ну да. Окорока, колбаса, консервы всякие.

-          А вы ее в чулане не искали?

-          Она нам туда не разрешает ходить.

-          От того и не разрешает, что там погреб заветный вырыт.

-          Погреб? – У Маши округлились глаза.

-          Она, наверно, туда залезла, а крышка свалилась, и замок защелкнулся. Я ей, когда погреб-то этот, делал, сказывал, чтоб не вставляла английский замок. А она – чтоб незаметно было. Дескать, будут лазить все кому не лень. Вот ее жадность туда, наверно и загнала. Ты беги, дочка, домой и в чулане под линолеумом найди замок и открой его теми ключами. А так зови, не зови, ничего не услышишь. Там все так замуровано. – Дед Егор повернулся к бабам. – Я сам лично делал. На совесть. -  Маша, тем временем уже выбежала из магазина. -  Я ей там даже и уборную смастерил, на случай бомбежки какой. Она там и год, при ее-то запасах прожить сможет. Помню как меня тогда еще в деньгах обманула. Вот и получила свое, скряга старая.

 

    Маша вбежала в дом, схватила со стола ключи и побежала в чулан. Отодвинув линолеум, она и в правду обнаружила в полу скважину от английского замка. Но, хитрая Маша, открывать не торопилась. Она села возле лаза и чуть-чуть подумала..

-          Не обижайся, бабуля, но ты сама виновата.

Маша постучалась в погреб. Бабка Нюра замерла, не веря своему счастью. Потом она вскочила с места и быстро полезла к лазу. Прислушалась. Стук повторился. Бабка Нюра залилась слезами.

-          Люди добрые. Господи, услышал. Здеся я, здеся!

Маша услышала голос и убедилась в правоте деда Егора. Но замок, она по-прежнему не открывала. Нагнулась к лазу и позвала:

-          Бабуля?! –Маша прокричала с самую кромку лаза, щелей от которого практически не было видно. – Это я, Маша.

-          Внученька моя, родименькая. – Бабка Нюра не помнила себя от счастья, услышав голос внучки. Она снова заплакала. – Пришла, пришла моя кровинушка, пришла моя Машенька.

-          Бабуля? Ты хочешь, чтобы я тебя вытащила?

-          А как же! Открывай, Машунечка!

-          Нее-е. Ты сначала дай мне обещания.

-          Все что захочешь! – С радостью согласилась бабуля.

Машка выпрямилась. Ее шокировала скорая капитуляция. Потом она снова нагнулась и прокомментировала свое замешательство с открыванием:

-          Я тебе не открою, пока ты не пообещаешь мне,  что ты… будешь нас кормить три раза в день!

-          Буду, буду, деточка моя. И все самое вкусное, да такое, что ни кому ни когда не готовила.

У Машки голова пошла кругом.

-          Обещай, что ни когда не будешь кричать на нас без причины!

-          Ни в жизнь! Никогда больше! Так я обскучилась об вас. 

-          А ты обещаешь, что отдашь деньги на учебу Кириллу? Пусть он в институте учится!

-          Отдам! Все отдам!

Машка засомневалась в благих намерениях бабки.

-          Только на институт Кириллу?

-          Если нужно и  все отдам!  Они мне теперь только мешать будут.

Маша, конечно, не верила бабке, но проучить ее не мешало. Она отыскала на связке подходящий ключ и не спеша открыла замок. Баба Нюра упала на колени и возблагодарила Господа Бога за то, что ей дарована радость возвращения.

-          Бабуль? – Забеспокоилась Маша не видя бабки.

Она сама спустилась в погреб и увидела свою бабушку в новом свете и в новом качестве ее нрава, она прониклась к ней жалостью и любовью.

      -      Бабулечка… - Захныкала некогда боевая и хладнокровная Машка  и бросилась в объятья. 

 

А брат Маши, тем временем гулял по лесам и полям, убеждаясь в правоте своего выбора.

-          Мне, от сюда, уезжать не зачем… Да… - Кивал он головой. -  Здесь я жил всю свою жизнь. В город я приезжал только на каникулы… Здесь моя Родина. 

 

Мэри и Капитолина сидели в кухне.

-          Возможно, скоро я от сюда уеду.

-          Этот дом  и мой. А  меня  вы не стесняете.

-          Нет, детка.  Не по этой причине. Я привыкла к другой жизни.

-          Ну да…

-          Нет-нет. Ты меня не правильно понимаешь. Разговор не о роскоши. Я не привыкла сидеть на одном месте. Мне просто необходимо жить новыми впечатлениями. Мне нужно к чему-то стремиться.

-          А у нас тут трясина. Вы вот верно сказали тогда.: « загробный мир, где все поглотил туман».

-          Мне нечем дышать, я задыхаюсь. Туман в моих легких, в крови и он уже подбирается к моему мозгу. Я чувствую, как здесь я деградирую.

-          Понимаю... Сначала и мне было тяжело.

-          Я не хочу, чтобы моя умственная отсталость превратилась в привычку. Я панически боюсь этого. Я могу стоять в музее одна, часами и не чувствовать себя одиноко.

На улице послышался стук калитки. Мэри встала и уплыла к себе в комнату. Капитолина приняла надменное выражение лица. Сидор вошел в дом  и был встречен запахом жаренной картошки. На столе, однако, все было убрано, и это означало, что ужин он пропустил и кормить его никто не собирается. Осипшим голосом от  волнения, он  поздоровался:

- Добрый  вечер жена...

Ему ответила тишина.

    Сидор еще немного потоптался на месте и, придя к столу, сел с краешку. Кашлянул в кулак, прочищая горло от спазм.

-          Капа, попить бы чего?

-          У нас самообслуживание.

-          А поесть чего-нито есть?

-          Самообслуживание и каждый сам за себя.

-          Ну, чего вот ты злисся? Я ведь к тебе по-хорошему, мол, попить,  не поесть же, а ты заводисся. Я же прошу всего лишь стакан воды. Я ж не прошу тебя вернуться ко мне в койку… Это ж такая малость – стакан воды.

Капитолина с настырностью молчала.

-          Капитолина Аполинарьевна. Очень вас прошу. Пожалуйста. Налейте мне, отвергнутому мужу, всего-то лишь один стаканчик воды.

Капитолина ответила на французском:

-          Я вам не горничная и не прислуга!

-          Это Маня тебя этому обучила?!

-          Оставьте мою тетушку в покое. Я и без нее в совершенстве владела и английским и французским языками, до тех пор, пока не встретила вас, самодовольного болвана.

Ответила Капитолина на английском.

-          Значит ты, Капитолина не хочешь идти на перемирие? – Сидор встал. – Что ж. Тогда и я больше не буду перед тобой кобениться. Не надо мне от тебя ничего. Спасибо тебе, жена, что хоть не отругала.

-          Наивный дуралей!  Безмозглый кретин, самодовольный кирпич. – Быстро говорила Капитолина на французском языке. – Идите вы к черту! – сказала она уже на английском и вышла из кухни.

-          От бабы! В рот им кило печенья. Зелье отравленное! Я вас, баб, всех ненавижу!

 

-          Не помирились? – Поинтересовалась Мэри у Капитолины, когда та со счастливой улыбкой заскочила в ее комнату.

-          И не буду!

-          Деточка, ты зря так с ним. Он любит тебя, страдает.

-          Ничего. Пусть еще маленько помается. С него не убудет. Он теперь работает за троих. Столько дел натворил, что вчетвером и за месяц не управиться.

-          Так может и надорваться.

-          Ничего… Он у меня сильный, выдюжит. – Гордо ответила Капитолина и вышла, с улыбкой на лице.

И Мэри поняла одну простую истину:

-          Милые бранятся – только тешатся. – И посмотрев в зеркало, добавила. – Жизнь – это  парадоксы, умейте пользоваться ими.

 

Поздним вечером, когда над деревней Туманной развеялся туман, и небесная вуаль заискрилась звездами, Олеся вышла из дома. Галина уже лежала в постели.. Она поднялась с кровати и, не включая свет, посмотрела в окно. Не далеко от калитки стоял Гриша. Он смотрел на девушку и ждал, когда она сама к нему подойдет.

-  Ну, иди. Подойди к нему сама, не выделывайся. – Шептала Галина.

Олеся подошла.

Галина запрыгнула в кровать и горячо прошептала:

-          Господи-господи, прошу тебя. Пусть моя дочь будет счастлива всю жизнь.

 

-          Куда пойдем? – Сухо поинтересовался Гриша.

-          Не знаю. А ты, куда бы хотел? – Спросила Олеся с опаской.

-          Туда, где нет людей и  где видны все звезды.

-          На каланчу?

-          Если не боишься, можно и на каланчу.

-          С тобой не боюсь.

-          Пошли.

Когда они забирались на каланчу, Олеся, все же, испугалась. Гриша почувствовал это и протянул ей свою сильную мускулистую руку. Она ухватилась за нее, и юноша осторожно подтянул ее к себе.

       - Со мной ты можешь ничего не бояться…

 Олеся поверила ему.

 И звезды стали светить еще ярче, одобряя зародившийся союз.

 

 

 Вернувшись со свидания, Олеся проскользила босыми ногами в комнату матери, и прилегла к ней на кровать.

-          Мама… - Прошептала она. – Расскажи мне о нем?

И хоть Олеся не конкретизировала, о ком она хочет услышать, Галина все поняла и стала рассказывать своей дочери о своем первом и единственном мужчине:

-          Не красавиц… И главное -  в нем было что-то такое…

-          А как вы познакомились?

-          Случайно в Москве. Мы абитуриентами одного и того же института были. Разговорились, и оказалось, что  мы земляки. Он из нашего района приехал.  Стали как-то держаться друг за друга. А я-то в него сразу влюбилась.

-          Прямо с первого взгляда.

-          Ну, нет. Сначала я на него посмотрела и подумала про себя, что он, как черт страшный. – Захихикала Галина.

-          Да-а?

-          Ага. А уж как он со мной начал говорить, так я сразу и поняла, что он сильный. Понимаешь? Какой-то у него внутри стержень был. А уж когда мы с ним стали… - Глина осеклась.

-          Да ладно, говори.

-          Когда мы с ним стали жить как муж и жена, он таким лаковым был, у меня аж дух захватывало. О-о-ох. Все вот тут вот поднималось, - Галина повернулась на спину и обеими руками сдавила диафрагму, -  сердце колотилось и я даже дышать не могла.  Тьфух! – Галина подскочила на кровати и сдавила голову. – Ну, тебя, Олеся. У меня аж давление поднялось. Спи, иди. Ты б, лучше об экзаменах думала.

-          А я, мам, в деревне остаюсь. – Со счастливой улыбкой сообщила Олеся.

      -    Ну, слава богу…  - Галина шмякнулась на кровать и выдохнула, успокоившись  за дочь.

  Дочь же,  в недоумении посмотрела на нее.

       - Все, спим. – Галина отвернулась  к стенке и тихо просмеялась.

                                                           

      Мурашка, сидя в кресле, попивал чаек с печеньем  и любовался новым светильником - компьютер все мерцал и мерцал, заливая дом голубым светом.

-          И чего только в жизни не придумано. – Мужичишка отхлебнул чаечку. -  Только живи и радуйся…

 

 

 

 

                                                              ЧАСТЬ   8

 

     Мэри проснулась рано утром и побежала в туалет, разгоняя туман и отыскивая дорогу. Сидор вскочил с постели, быстро надел штаны. Вышел во двор и стал дожидаться Мэри посреди тропинки ведущей к туалету. И когда  Мэри  возвращалась, она столкнулась с Сидором взвизгнув от испуга.

-          Не пужайтесь. Не трону. - Сидор преградил дорогу и говорил шепотом. - Вы влезли в нашу семью и сломали нам жизнь. – Просто шипел он. – Это произошло из-за  вас и только из вас.

-          О?! В самом деле? И вы ожидаете от меня участия? Нет, дорогуша, вы должны принять это с достоинством!

-           Это была наша жизнь и все в ней были счастливы. Вы испохабили все наши отношения. А вот как вы теперь  будете все исправлять, я даже ума не приложу.

-          Вы наверное  хотите моего отъезда прямо сейчас, раз вы подстерегаете меня у, простите, уборной. Но я еще не решила, куда я поеду.

-          А вот уезжать никуда не надо. Надо исправлять здесь, на месте.

-          Я могу вам предложить только один вариант.

      -     Ну?

Сидор поежился от нетерпения.

Мэри медлила, распаляя любопытство и страстное желание Сидора.

-          Назначьте ей свидание. Сегодня в полночь.

-          Мне завтра с утра на работу.

-          Если в этой жизни вас интересует только тоска вашего хозяйства по вашему присутствию, то я горько сожалею, что предложила вам романтическое свидание в качестве примирения.

Сидор недовольно сдвинул брови в кучу и поскреб щетинистый подбородок зубами.

-          Можно, конечно и отложить на время.

-          Свидание?

-          Работу.

-          Я постепенно начинаю вас уважать.

-          Мне начхать на ваши симпатии. Вы лучше мне скажите, как я должен ее приглашать?

-          Подумайте лучше, как вы будете выглядеть на вашем свидании. – Сидор  стал нервно двигать челюстью, расчесывая зубами подбородок. -   Какой  у вас вид?! Что это за зубная щетка на лице?! А  о приглашении можете не беспокоиться. Я сама все сделаю. И еще. Когда ровно в 12.00 вы будете у колодца ждать Капитолину, от вас не должно вонять дешевым одеколоном и дерьмом!

-          А…о…я…

-          Да-да. Перед свиданием в десять тридцать – баня!

Мэри с презрением отвернулась и  неспешной уверенной походкой пошла в дом. Закрыв за собой дверь, она мигом очутилась возле ложа Капитолины.

-          Просыпайся,  деточка.

-          Что? Что случилось?

-          Хо-хо! Тебя приглашают на свидание ровно в полночь!

-          Господи, кто?!

-          Отвергнутый муж!

-          Ах! – сердце Капитолины бешено заколотилось. – Это он сам вам сказал?

Мэри присела на кровать  и со смехом ответила:

-          Выловил меня, когда я по нужде ходила. Ты… я так думаю, согласилась на это свидание?

-          Ой… не знаю.

-          В твоем полном распоряжении мой гардероб, косметика и парфюм. Тебе же понравились мои духи?

-          Ой. Вы унюхали…Простите.

-          Не стоит. Я  лишь лишний раз убедилась в правильном выборе парфюма. И порадовалась, что наши вкусы совпадают. – Мэри нежно коснулась  пальчиком кончика носа племянницы. – Ровно в 12.30 ты выходишь из дома и идешь к колодцу.

-          К колодцу?.. Сначала я сбегаю к нему с парочкой ведер и вымоюсь колодезной  водой. Она у нас не такая как у всех… Говаривают, что много-много лет назад, когда еще не было нашей деревни, на том месте, в лесу, жила знахарка. Ничего после нее не осталось, только вот этот колодец. И вот  как-то, к ней в лес, прибежал беглый каторжник. Рода, он, видно, был знатного. Его кандалы были из чистого серебра. Он стал просить знахарку укрыться от погони, которая гналась по его следам. Но она ответила, « если тебя найдут, тогда и мне здесь жизни не будет. А я от людей ушла, чтобы жить в тиши». Пока они рядились, погоня подошла вплотную, и уже были слышны голоса преследователей. Каторжник взмолился о спасении.  Знахарка сняла с него кандалы и сказала:

-          Здесь все покроется туманом в воровское время. (Это она имела ввиду  - сумерки и рассвет),  - пояснила Капитолина.  -  Сюда придут люди буйные, с горячим нравом, но особой беды от них не будет. Здесь всегда будет тишь да гладь. Только однажды придет сюда  Пестрая Егоза  рассеет туман, и жизнь забьет ключом из этого колодца. Люди оживятся.

Она бросила серебренные кандалы в колодец и брызги превратились в густой туман и укрыли и каторжника и саму знахарку.

-          Как странно…  - Мэри впала в задумчивость. -  Я как будто всегда знала  эту легенду. Но теперь мне понятно, почему вы все здесь такие.

-          Так вот у нас считают, что Егоза в этих местах уже побывала. Но только она была какая-то дефективная. Туман не рассеялся до сих пор. Такого густого тумана падающего  так резко не бывало еще ни где. Он так и приходит в воровское время  каждый день.

-          А может имелось  ввиду  туман в умах и сердцах?

-          Да кто его знает. Давно это было. А вот вода в колодце, действительно живительная. Как напьешься или  умоешься ею, так  хворь проходит и тело, вроде как молодеет.

-          Я  вижу, как вы здесь все молодеете.

-          Так может лень или неверие.

-          И то и другое!  - Мэри поднялась. -  Я не собираюсь стареть! Мне пора.

-          В лес?

-          Да.  – Мэри, выходя, добавила. – В лес, мимо колодца.

 

 

       Туман уже рассеялся, когда  Клавдия собралась выходить из дома.

-          Слышь, дед? Белки поесть и попить дай. Я к Галине пойду за яйцами, тесто нынче хочу поставить. Слышал, что ль?!

Дед Егор не отвечал, хотя и не спал.

-          Ведь не спишь же! Я те наказ дала. Хочешь пироги – исполняй. Все, я ушла.

И Клавдия действительно ушла.

-           Тьхых! Наказ она мне дала! Раскомандовалась, гляди-ка!

Дед Егор закутался в одеяло.

 

-          Ох, Леся, и жена из тебя будет.

В место приветствия сказала Клавдия, любуясь девушкой, которая уже кормила кур.

-          Яичек не подкинешь?

Олеся взяла одно яйцо в руки и сделала вид, что она бросает яйцо. И сделала это так стремительно и правдоподобно, что бабка Клава  перепугалась и пригнулась. Олеся ей показала яйцо оставшееся в руке.

-          Ну, девонька! Я  сама чуть в штаны яйцо не снесла!  Мать еще дома?

-          Да. Собирается.

-          В район? – Леся кивнула. – Вот это мне как раз и на руку.

 

Галина поедала завтрак из яиц, когда  Клавдия вошла в дом.

-          Приятного аппетита! – Зычно воскликнула Клавдия.

-          Спасибо. Садись баб Клава. – Галина пододвинула стул. – Поешь.

-          Не-не, на диете. Я по делу. Ты мне чего-нибудь такого – омолаживающего добыть сможешь?

-          Лекарств, что ли?

-          Не-ет. Мне надо одежку новую, какую-нибудь на твой молодецкий вкус. Краску…

-          Для волос, что ли?

-          И для волос и для физии.

-          Для глаз? Или для губ?

-          И того и того.

Галина искоса посмотрела на Клавдию.

-          Деньги-то я тебе прям, сейчас, дам.

Клавдия полезла за деньгами за пазуху.

-          А когда тебе надо?

-          Да не к спеху, конечно, но...  – Клавдия села на стул и пододвинулась вплотную к женщине, забывшей о своей яичнице. -  Я, Галька, молодеть собралась. – По секрету прошептала бабка Клава. – Мне эти вещицы страсть как нужны. Оно, конечно,  хочется побыстрее, нервы сдать могут от любопытства. Уж больно мне посмотреть хочется, как это все будет выглядеть. – Клавдия обвела рукой вокруг себя. – Ты, только пока ни кому не говори.

-          Да, типун мне на язык! Привезти-то я тебе привезу, но вот на счет вкуса-то сомневаюсь. Не знаю, как получится.

-          Давай, как получится. Я тебе пока не шибко много денег даю. Сперва, попробовать

-          надо.

-          Я постараюсь.

-           Постарайся. – Упросила бабка Клава.

-           Ни чего не обещаю… - суеверно замахала руками Галина.

Клавдия положила деньги на стол и встала.

-          Пойду я. Нынче хочу пирогов напечь. Яиц мне дашь?- Галина кивнула головой. -  Ой, Олеся-то твоя меня давеча перепугала. Говорю ей, яиц не подкинешь? А она в меня и бросила. Я чуть в штаны не наложила. А потом смотрю, яйцо-то у нее в руке. Эх-ма-аа. Леся-то у тебя пригожая. На лицо прям вся такая миленькая. Когда у нее екзамены?

-          Да вот со дня на день.

-          Уезжает учиться-то?

-          Может съездит на парикмахера отучится да и приедет.

-          Эээ. Кому тут причесоны делать?… - саркастически заметила Клавдия и вдруг опомнилась. – Ой, как хорошо-то! Пусть, милая учится, да возвращается меня омолаживать. Я ей сама сипендию платить буду.

Коза-Белка подала голос. Клавдия подорвалась с места.

     - Ой-ой! Побегу.

Бегом побежала  в  свой двор забыв обо всем на свете.

-          Яйца, баб Клава! – Крикнула ей в след Олеся.

А баб Клава никого, кроме своей  Белки не слышит, летит к ней, сломя голову.

-          Иду-иду! Лечу, моя золотка! – Клавдия глянула в пустое ведро. – Что ж он тебя не попоил, чертополох косматый! И не покормил? От, он ирод окаянный! От, гаденыш змеиный! Щас, щас я тебе все дам. Обожди.

Клавдия стала суетиться у козы, а дед Егор поглядывал в окно и тоже ругался.

-          Шлындает, где не попадя чуть свет, а потом всю работу на меня сваливает!  У меня дел что ли нет?! Дура-баба! Шило у ей в заднице закололо и носится по людям! Яиц что ль в доме нет?! Да полно! Секреты какие-то завела и носится, как угорелая!

Клавдия напоила козу, сунула ей сена и с ведерком присела рядом  доить кормилицу. Дед Егор взял большую кружку и уселся за стол, дожидаться молока. Взяв от Белки все, что она дала, Клавдия зашла в сенцы, вылила молоко в таз, оголилась до пояса и стала умывать лицо и тело парным молоком. Дед Егор  навострил уши, притомившись ожидаючи, схватил кружку и сам пошел за молоком в сенцы. Увидев злодеяния бабки, он сперва  вытаращил глаза, а потом  опустил их, заглянув в пустое ведерко.

-          Матерь божья!  Совсем без ума осталась?! Я сижу, жду молоко, а она себе шею им намыливает! Этому тебя этот заморский ерш обучил?  - Клавдия спокойно продолжала делать свое дело. -  Она тебе скажет дерьмом намазаться, и ты намажешься! Своего-то ума нет! Ты ж пойми – это молоко люди должны во внутрь заливать, а не снаружи обливаться!

-          Для омоложения положено принимать снаружи.

-          Для чего?! Ты что ж, решила вот так, зараз и помолодеешь? Зараз станешь тощей и глянцевой. Ы-ы. – Дед Егор постучал пальцем по лбу, в который раз доказывая, что его бабка совсем без ума.

-          Не зараз. После регулярного применения.

-          Ты что ж эт, хочешь сказать, что я каждый день буду без молока?!

-          А что ж ты ее не накормил?! – Крикнула на мужа Клавдия.

-          Эт не моя забота!

-          И ты для меня не забота. -  Клавдия отерла полотенцем руки и выплеснула молоко в помойное ведро.

Дед Егор бросил под ноги бабки свою кружку.

-          Врезать бы тебе сейчас!

-          Попробуй. – Клавдия подбоченилась и из глаз посыпались искры, не предвещающие ни чего хорошего.

-          Ты у меня щас как девчонка будешь от вожжей бегать, ты щас враз  у меня

Помолодеешь! – Дед Егор шумел, а сам пятился, на всякий, случай назад.

Клавдия махнула полотенце на плечо, едва не задев нос деда,  и пошла восвояси.

-          Дура-баба, ой дура… - прошипел дед Егор. -  Тифу. – Тихо сплюнул он.

И ему  ничего не оставалось делать, как вернуться в кухню и попить простого чайку.

 

-          Это хорошо, что вы начали процесс омоложения с внешнего облика. – Говорила Мэри Клавдии, делая утреннею зарядку на свежем воздухе в  пестром поле.  - Женщина должна выглядеть прекрасно.  Она должна быть привлекательна. Стоя утром перед зеркалом трудно поверить в свою защищенность от старости. Но на помощь приходят женские штучки. Косметика и одежда.  Выглядеть хорошо, чтобы понравиться себе. А когда, наконец, такое произойдет, вы сразу же почувствуете, как изменится ваше настроение и ваш взгляд на все вокруг. – Мэри оглядело широкое поле, заросшее разноцветьем и послушала пение птиц. -  Вам захочется новых подвигов и новых впечатлений. И не важно, какие это будут подвиги, важен факт, что душа ваша – расцветет и запоет. В душе вашей зазолотится и запестрит красками бабье лето. Ваше увядание не будет мрачным и одиноким. Не впадайте в депрессию, а приводите себя в порядок и идите на контакт с окружающим вас миром!

Мэри, наконец, остановилась и посмотрела на багровую Клавдию и на ее белоснежную козу.      

-          Кстати по поводу контактов… У вас в подружках только эта коза?

-          Не, не. Я  со всеми общаюсь. -  Клавдия стояла, упираясь руками в колени,  и тяжело дышала.

-          Насколько я поняла  - эти все настроены враждебно на ваше новое увлечение.

-          Так и есть.

-          Значит нас только трое. Я, вы и коза. Не так-то и много. Тоскливо.

Клавдия почувствовала себя виноватой.

-          А может нам привлечь Агашу?

-          Что она из себя представляет?

-          Она одинокая. Живет совсем одна. Семь детей было от мужа. Бил он ее, а по пьяному делу на тракторе со столбом столкнулся.

 

      Маша долго ждала Кирилла возле школы. Коленька выглядывал в окно, дожидаясь, когда та уйдет. Машель ждать утомилась и сама  отправилась в класс Кирилла.  На втором этаже она обнаружила Коленьку, который продолжал выглядывать в окно. Маша подошла рядом и тоже на половину вывалилась из окна. Коленька почувствовал ее. Он взволнованно глянул ей в глаза, соскочил с окна и побежал  прочь, через запасную лестницу, заваленную мусором, оставшимся после побелки.

-          Вот чумовой! – Машка подбежала к лестнице и крикнула в след Коленьки. – Что, поздороваться -  кишка тонка?! Трус! -  Девочка потеряла из виду беглеца. - Хм …  Больной какой-то.– Коленька сидел прижавшись к бочке с белилам, и подслушивал. – Ведет себя так, как будто я за ним бегаю. Нужен он мне!

Машка развернулась и пошла в класс Кирилла. Обиженный судьбой Коленька скатился по бочке на ступеньку и безнадежно опустил руки.

Кирилл стоял с Эммочкой. Она обнимала его и  одобрительно похлопывала по плечу. Машка тактично уронила на пол рюкзак.

-          Ну, иди, Кирилл. Я посмотрю, что можно для тебя сделать. Не о чем не беспокойся.

-          Спасибо, Эмма Ивановна.

-          Пока не за что. На тебя можно рассчитывать. Отец ваш тоже был целеустремленный. У вас в роду это. А когда ваш дед был председателем колхоза, так в эту пору у нас самые высокие показатели по району были! Жаль вот, что Никита не пошел по его стопам. В город уехал. А ты, Кирилл умница. Молодец, так держать!

Машка была в недоумении. Кирилл пошел на выход.

-          Чего ты пришла?

-          Заждалась.

-          Ну и шла бы сама.

-          Традиция. – Маша пожала плечами. – А о чем это вы? – Спросила она, когда уже вышли на улицу.

-          Маша, не лезь, куда тебя не просят.

-          Да я уже и сама догадалась!

-          Зачем тогда спрашиваешь?

Кирилл шел молча, а Машку так и подмывало.

-          В деревне, что ли хочешь остаться?… Не советую. Зачахнешь. А учиться не хочешь попробовать?

Кирилл остановился.

-          Ну, хочу. Что с этого?

-          А то! Я для тебя у бабули деньги выбила. – Кирилл недоверчиво посмотрел на сестру. – Клянусь своим последним молочным зубом. Во, – Машка разявила широко рот. – Онн. Гляди, гляди. Последний с низу.

-          Ну, тебя. – Кирилл снова зашагал по дороге.

-          Я не шучу! Она мне обещала, когда я выпускала ее из погреба.

-          Сколько?

-          На самый лучший  институт! А ты куда хочешь?

-          Маш, я еще сам ничего не знаю.

-          Да чего там знать! У тебя теперь есть деньги - иди куда хочешь!

-          А знаний при этом не надо?

-          Если ты такой честный, то надо. А Эммочка тебе будет помогать?

-          Маша.

-          А платить ей не надо?

-          Машка!

-          Ну что ты, в самом деле?! Стал какой-то скрытный! Я для тебя всю душу выкладываю, а ты мне Машка, да Машка. – Девочка остановилась и встала в позу, глаза ее заискрились обидой.

-          Но я еще сам ничего не решил. – Кирилл подошел к девочке и обнял ее за плечи и повел от школы.

-          Решай скорей, -  Маша утерла  ладошкой нос, -  пора поступлений уже на носу.

Кирилл остановился и глянул на Машу. Покачал головой и улыбнулся.

-          Есть я хочу, Машель. Бабуля пирожков обещала.

-          С мясом! – Выкрикнула Маша и из глаз ее полились слезы.

Кирилл взял ее за руку и повел домой.

А дома,  действительно, на  сегодня Бабка Нюра пекла пирожки. Впихивала в них  мяса не жалея, от чего они больше походили на лапти. На столе  уже стояла бадья полная готового продукта, но ей было мало, и она освободила под пирожки  вазу из-под конфет. Бабка Нюра была жадная по своей сути. И жадность эта распространялась даже на щедрость. А может, у нее была широкая душа и не каждому она ее хотела раскрывать. Но одно было ясно. Если она что и делала, будь то пирожки или поступки, то отдавала им всю свою душу. А душа не разбирала, хорошо она делает или плохо, для нее главное, чтобы сполна было.

     Машка прямо аж обалдела, увидев такое изобилие пирожков.

-          Ты, бабуля, гостей ждешь?

-          Гостей? С чего это?

-          А с чего это? – Девочка  кивнула на горы пирожков.

-          Ах, это? Так я вам. Да и сама маненько пожую.

-          С мясом?

-          С самым что ни наесть!

Машка закатила глаза:

     - Обожаю…

Она мгновенно убежала из кухни в свою комнату.

-          Машель, ты куда? – Перепугалась Бабка Нюра.

-          Я переодеваться!

-          От, умница, от прелесть. -  Бабка Нюра чуть было не всплакнула. – Ну, а ты чего не идешь переодеваться? – Вывела она из задумчивости Кирилла.

-          А? Да, сейчас. –  И Кирилл  тоже пошел переодеваться.

-          Перегрелся в школе-то. Ой, экзамены на носу. Ой, беда. Раньше-то мои ребятишки не спали, не ели, все задачки решали. И то. Все выучились. Да как не выучиться?! Стыд срам, ежели председательские дети безграмотными остались. И отца они побаивались. А уж  как эти ребятки не знаю. Да и время такое.

В кухню вошла Маша.

-          Бери, детынька моя, пирожок.

-          Я сначала руки помою.

-          Ух… - Бабка Нюра так и села. – Умничка ж ты моя. Да руки-то она моет, да переодевается после школы.

-          Бабуля, а я ведь и не такая уж и плохая. – Маша подошла к бабке, обняла ее и поцеловала.

Кирилл вышел в кухню и сел за стол.

-          Кирилл! А ты чего руки не моешь? – Упрекнула его Маша.

-          Извините. – Кирилл безропотно поднялся со стула и пошел мыть руки во двор.

-          В доме-то вода есть! – Бабка Нюра посмотрела на внучку. - Четой-то с ним нынче?

-          Экзамены. Он бабуля в институт собрался поступать своими силами.

-          Своими? Да кто ж его туда возьмет?

-     Хочет.

Кирилл вернулся в дом. Машка села с ним рядом и ткнула ногой под столом.

-          Кирилл? А ты, если вот поступишь в институт, к примеру, ты там как долго будешь учиться?

-          Сколько положено.

-          А как ты будешь учиться?

-          В смысле?

-          Ну, стараясь или так себе?

-          Зачем тогда мучиться поступать?

-          А ты, Кирюшенька, сам-то учиться хочешь? – Серьезно спросила баба Нюра.

-          Хочу.

Кирилл глянул на Машу. Та как ни в чем  ни бывало надкусила очередной пирожок и запила его  сливовым компотом. Бабка Нюра всхлипнула:

-          Ты уж, внучек, учись, учись так, чтоб знания у тебя были, чтобы людям без стыда в глаза глядел. А я тебе подмагну.

Кирилл рассмеялся:

-          Ты знаешь, что такое тригонометрическая  и показательная форма комплексного числа? Или слышала об условных экстремумах, или разбиралась по понятиям  в эмпирических формулах?

-          Господи, я и словов таких сроду не слыхивала. А ты сам-то это знаешь?

-          Не совсем. Эммочка обещала поднатаскать.

-          Эмма? Ты ей верь, сынок. Она для учеников-то всю душу отдаст. А я тебе по-другому подсобить-то хотела. Ты вот в город съездишь да на счет суммы разузнаешь. Сколько и по чем. Я тебе, Кирюшенька, коли ты и в правду учиться хочешь, все оплачу. Сполна.

Кирилл склонил в бок голову и недоверчиво посмотрел на бабку.

-          Ты? Ты хочешь мне оплатить учебу?!

-          Ну не родителям же горбатиться. Они еще молодые, пусть себе живут в удовольствие.

-          Ну, бабуля! Ну, ты меня убила.

-          Да чего там, живи, пока живется.

 

        Агаша сидела на кровати с печальной отрешенностью – понурив голову и свесив плечи. Обшарпанные и покосившиеся стены, прогнутый пол, обвисший потолок, казалось, разделяли ее уныние. Дверь с треском открылась настежь.

-          Сюрприз! – В дом ворвались Клавдия и Мэри.

В руках у женщин были пакеты с провизией. Агаша смотрела на них с нескрываемой враждебностью. Мэри глянула на Клавдию.

-          Мы без приглашения вторглись в частную жизнь.

-          Ерунда! – Твердо заверила Клавдия. – Агашь, ты чего гостей не встречаешь?!

-          Я вас не знаю.

-          Разуй глазенки-то свои! Совсем что ль в чулане своем ослепла?!

Агаша осторожно приблизилась к Мэри и вгляделась в ее лицо:

-          Не признаю я вас чего-то.

-          Да и не мудрено. Ты ее еще ни разу не видела. А меня ты что, тоже не признала? Клавдия приблизила свое лицо к Агаше.

-          Голос, вроде, как другой. Чего ж вы пришли?

-          Сказано, гости мы. Давай иди окна отворяй. У тебя здесь вонища несусветная стоит, задохнуться можно.

-          Куда гостинцы определить? – Спросила Мэри.

-          Какие гостинцы? – Насторожилась Агаша, отстраняясь от гостей.

-          Да пожрать тебе принесли!

-          Не надо. Не надо мне ничего. – Забеспокоилась хозяйка.

-          Клади все на стол. – Клавдия огляделась по сторонам. -  Агашь, свет бы хоть включила!

-          Лампочка перегорела.

-          И ты не знаешь где взять?! Пошла б и у магазина открутила! Слышь, Мэри, Клавдия повернулась к Мэри, - Агашка-то по молодости озорная была, хулиганистая.

-          Было и прошло. – Брякнула Агаша.

-          У тебя в доме темень непроглядная. – Клавдия снова обратилась к Мэри. – Я чтой-то в последнее время плохо стала видеть в темноте. –  И она снова стала командовать над Агафьей.  – Тащи уже керосинку!

-          Кончился керосин.

-          Тьфух ты, в душ твою мать! Иди тогда ставни отворяй!

Агаша послушно вышла из дома и стала открывать ставни. Но открыть их было куда сложнее, чем закрыть. Им было так много лет, что при первой же попытке ставня скрипнула и рухнула наземь. Следующая ставня не рухнула, лишь потому, что зависла в воздухе, мотаясь на одном лишь честном слове.

     -     Господи! Да чего она там так долго?! – Клавдия изо всех сил старалась показать, что и она деловая вумен.

-          Может быть ей нужна помощь?  - Мэри чувствовала себя не ловко.

Клавдия пожала плечами и обе женщины вышли  во двор. Втроем они  принялись за работу. Потревоженные петли скрипели, нагоняя тоску на Мэри.

     - Чего закупорилась?! – Ворчала Клавдия. – Точно крот в норе закопалась.

Покончив с откупориванием дома , Мэри и Клавдия первыми возвращались в дом. За ними, в охапку со ставнями, пошла и Агаша.  Мэри оглянулась, и широко открыв глаза, встала на месте. Клавдия тоже оглянулась на Агашу. Та перла замшелые ставни, в дом чуть дыша и еле передвигая ногами.

-          А, батюшки мои! С дерьмом не расстаемся? Да на кой они тебе в доме сдались?!

-          Сопрут.

-          Да бог с тобой! Кому нужно это?

-          В дом, в дом. Я теперь все в доме храню. Сарай весь, до последней досточки, растащили. Весь двор разворовали. Подсоби, Клавдюша.

Клавдия все же уступила подруге и стала ей помогать.

-          А ты б не молчала в тряпочку. Пошла б по дворам и отыскала свое добро.

-          Да разве отыщешь… - Безропотно пролепетала Агаша.

Мэри вошла в дом. Отсыревшие покосившиеся стены покрылись плесенью, лохмотья паутины свисали с покореженного потолка к провалившемуся полу. Печальное зрелище дополняла чахлая Агаша с обшарпанными ставнями.

-          Неужели здесь можно жить?

-          Живу вот.

-          Живет она! Да разве это жизнь?!  Схоронила себя заживо. – Встряла в разговор Клавдия.

Агаша отошла к своей кровати и тихо села на нее.

-          Вы не пробовали сходить к управляющему вашей деревней? Вы, должно быть, находитесь под его опекой?

-          К кому сходить?

-          К Игричу! – Клавдия расчистила себе стул.

Агафья перепугалась:

      -    Зачем к нему, мне к нему не надо…

Она, отмахиваясь руками, вскочила с кровати и стала метаться по дому, отыскивая что-то.

-          Чего ищешь-то? – Поинтересовалась Клавдия.

-          Спички, газ зажечь. Чаю сделать.

-          Неадекватная реакция. – Мэри изучала женщину.

-          Председатель наш ее старая любовь. – Клавдия  встала со стула и подошла к газовой плите. Без труда отыскав спички подожгла  газ. – Поэтому она и ерепенится.

-          Враки все это. Люди брешут.

Мэри с ног до головы осмотрела  трепыхавшуюся женщину.

-          Позвольте полюбопытствовать? Ваш председатель свободен?

-          Да где ж. У него дел полным полно, будет он со мной возиться.

-          Простите. Я имела в виду – у него есть супруга?

-          Не-не. – Поспешила ответить Клавдия. – Он вдовец, уж почитай как  двенадцать лет.

-          И вы за эти двенадцать лет не смогли его взять в оборот?

-          Да где уж ей!  - Клавдия придвинула стул к столу и взялась за пакеты. - Она после мужа забитой стала. Уж я сколько старалась ее встряхнуть, так все понапрасну. Можно я вот этот пирог попробую? Это Капитолина пекла?

-          Да она.

-          Ох, и красавица ж она была.

-          О да.  – Быстро согласилась Мэри. - Она из знатного рода. Все ее предки были могущественными людьми.

-          Вы о ком это?- Клавдия и Агаша  с надеждой смотрели на Мэри.

-          Я о Капитолине.

-          А. А я о Агаше. – Разочарованно произнесла Клавдия, и огонь надежды потух в ее глазах.

-          Извините.

   Мэри было неловко от порвавшейся надежды женщин. Агаша села на свою кровать и безысходно вздохнула. Потупив взор и свесив плечи, она отреклась от мира, уйдя в свои воспоминания. А за нее вела повествование Клавдия, важничая, что ей досталась эта роль:

     -     Агашу в нашу деревню невесть откуда прибило. Она безродная. Ее взяли на воспитание.  Она с малого детства у одной нищенки жила.  А председатель наш, тогда, был  вовсе не председатель, а  так себе – конюхом на ферме.  Агаша и Павлуша оба были красавцы и из бедняков – пара в самый раз подходящая. А Валентин – покойный муж Агаши, был из зажиточной семьи – у него отец начальником в колхозе работал. Валька-то, на нашу Агашу, глаз положил, и уложил ее, насильно  на сеновал. Она враз, после этого, забрюхатела. И специально слухи-то стал распускать, лиходей такой. Стыда б было -  не обобраться, ежели в скором времени их не поженили. Опосля этого Павел-то и уехал в Москву учиться.   Вернулся он  уж с женой и ребеночком.  Вот и весь сказ.   Жизнь у обоих не удалась. У Надежды – жены Игрича, детей дольше не было, и одного-то не смогла уберечь. Он от какой-то болезни слег и помер. Надежда всю жизнь  промучилась в нелюбви  , глядя на страдания мужа. А Агаша всю жизнь с Валентином маялась. Он ее шибко ревновал. Забивал до смерти, и все детьми ее одаривал. Как не год, так она рожает в муках. Сам-то он тоже, родимый, горевал. Любил видать ее.   А как назло, Игричу от правления дали место для дома, вокурат, возле дома Валентина. Отец Валькин к тому времени сыграл в ящик, и не кому было заступиться. Вот и получилась ирония судьбы. Живут рядом, а встретиться не могут. Одно счастье для их супругов, что померли. Царствие им небесное. А так бы и по сю пору маялись бы. Ведь  Агаша и Игрич так и остались в неровном дыхании друг к дружке.

-          Не правда. У нас с ним все закончилось.

-          Да когда ж это?

-          Совсем недавно. Он теперь  с молодой.

-          От, ты посмотри на нее! Из дома не выходит, а все знает. Да с кем ему быть?!

-          Сколько же лет длилась ваша любовь? – Отвлекла от сплетен Мэри.

-          Да почитай, как сорок пять лет. Они как в сок-то вошли, так и завязалась про меж них любовь.

Ответствовала Клавдия.

-          Красивая история. – Мэри закатила глазки.

-          А батюшки! Да чего ж здесь красивого? Не жизнь, а сплошные муки!

-          Ох-хо-хох… - Простонала Агаша.

К тому времени и чайник закипел.

-          Чаевничать-то будем? Где твои чашки, которые дети на юбилей дарили?

Агаша  не ответила, тогда Клавдия сама пошла к серванту и достала три приличные на вид чашки и даже чистые.

-          Я вот себе все хотела такие.

-          Простите, что задаю такой вопрос. Но где ваши дети сейчас?

-          Нету. – Тихо ответила Агаша сама.

-          Они поразъехались и живут по разным местам. – Клавдия заваривала чай.

-          Вы с ними ведете переписку?

-          Раньше я им, почитай, кажный день письма отписывала, а они уж,  как пять лет не отвечают. Так и я перестала.

-          Это не правильно.

-          Правильно - неправильно, но, видать уж, судьба у меня такая грешная. Только и осталось каяться, да смерти поджидать.

-          Ну, уж заживо-то себя хоронить нечего! Мы с тобой по возрасту подруги. А ты вот на меня погляди. – Клавдия выпрямилась за столом и показательно отхлебнула чая.

-          Тебе-то что. Ты всегда за мужиком была.

Клавдия выплеснула изо рта чай.

-          Скажешь тоже, мужик!

-          Ты хоть сама выбирала. – Агаша опустила голову.

-          Дура была, что выбрала! Теперь уж не ошибусь.

-          А я извиняюсь, у вас супружник есть? – Робко спросила Агаша Мэри.

-          Я вдова. Но не теряю надежды побывать в замужестве еще  не один раз.

-          Ох-хо-хох.

Мэри поднялась и вышла в центр комнаты.

-          Вы не должны так жить! Оглядитесь вокруг!

-          Лучше уж все равно не станет.

-          Жизнь есть мечта… Так осуществляйте ее… - почти шепотом кричала Мэри.

-          Верно она говорит! Ты ее слушай! – С жаром подхватила Клавдия. – Вот если б не Мэри, кто знает что бы я делала. А теперь я хочу свою жизнь напрочь изменить! Я , Агаша, теперича не то, что давеча, я свое упущенное наверстаю! И ты давай! Мы ведь были подружками. Вспомни! Как мы о жизни-то мечтали. Как хотели побывать в разных городах, как на море поглядеть! Очнись, карга старая! Встань, расправь крылья-то! Давай с нами летать, а не гнить  здесь, в подземелье!

-          Оооххх.

-          Мне думается - начинать нужно с дома. Не оправдывайте свою лень одиночеством. Приведите все здесь в порядок! Отмойте чайник, черт меня подери! Разве можно пить чай из этого убожища?!

-          Во-во! – Клавдия выплеснула свой чай в прореху пола.

-          Да ты что делаешь?! Сырость здесь хочешь развести?! – Агафья словно очнулась ото сна. – И так дом на дом не похож!

-          Верно! – подметила Мэри.

-          Мне и самой-то здесь жить тошно.

-          Правильно! Вы женщина. А женщине присуще влечение к уюту и красоте, к гармонии существования!

-          Слушай! – Клавдия погрозила пальцем Агаше.

-          Если вам нужна помощь – вы только скажите и мы непременно вам поможем, но главное, чтобы вы захотели этого сами! Нельзя же до такой степени опускать руки! Я еще могла бы понять Бальзака. Живя в такой же атмосфере, он создавал свои шедевры. Но вы?! Вы, милочка моя, что вы делаете в этом… - Мэри осматривала дом, ища подходящее слово.

-          Дерьме! – Подсказала Клавдия.

-          Допустим.

-          Смерти она, видишь ли, дожидается!  - Клавдия ударила по столу. - Тебе жизнь не для того была дадена, чтобы на тот свет торопиться. Давай-ка садись за письма! Отпиши всем, пусть к тебе приезжают и помогают дом чинить!

-          Одну минуточку!… Погодите! – Мэри довольно щелкнула пальцем. – А ведь ты, Клавдия, замечательно это придумала. Мы именно так и поступим. Только мы не письма, а телеграммы отправим вашим родственникам. Да-да! Всем родственникам, которые у вас есть. А текст будет такой:  Агафья... – как ваше отчество?

-          Дементьевна. Так меня по мужу приемной моей матери окрестили.

-           Хорошо, слушайте. Агафья Дементьевна при смерти. Обнаружено огромное наследство. Срочно приезжайте. Делить будем только между теми, кто приедет сюда со своими семьями в полном составе.

-          Ой, Мэри! Да какая ж ты выдумщица…– Восхитилась  Клавдия.

-          Да какое у меня наследство?! – переполошилась Агафья. – У меня ж все дочиста порастащили!

-          Сейчас это не важно. Но вы, Агафья Дементьевна,  должны будете притворяться тяжелобольной.

-          Не смогу я!

-          Сможешь!!! – Прикрикнула Клавдия на Агашу. -  Ой, как хорошо придумано! Не сиди, иди  ищи адреса.

-          Пока родственники будут съежатся, мы что-нибудь придумаем с нотариусом. – Мэри подошла к стулу, хотела сесть, но раздумала.

Агаша нехотя поднялась с кровати и пошла в другую комнату, сопровождая свое перемещение  приглушенным бормотанием.

-          Ловкая задумка. Ведь на наследство разом все родственники сюда слетятся.

-          Будем надеяться. И нам надо приготовиться к встрече! Пообещайте мне.. Эту тайну пока никто знать не должен.

-          Могила! – Заверила Клавдия.  - Я эти тайны страсть как люблю.

Агафья вошла в кухню и принесла жиденькую пачку писем.

-          Вот они все тута.

-          Вы согласны пойти на эту аферу?

-          Конечно согласна! – Ответила за Агашу Клавдия. – Она по молодости еще та аферистка была! Такая чудила, аж все диву давались!

-          Как бы мне хотелось вас видеть такой. – Мэри подмигнула Агафье.

Агафья  бегло переводила взгляды на женщин и беспрестанно охала:

-          Ох! Ох. Охо-хох!

 

     Галина, в простеньком магазине, выбирала нарядное платье для Клавдии.  А  Евгений Михайлович ждал ее в своем супермаркете, нервно грыз пальцы и рвал бумажки. Наконец появилась Она. Директор обрадовался и стал следить за каждым шагом женщины. Как только Она опускала вещь к себе за пазуху, Евгений Михайлович грозно сопел и возмущался:

-          Нет, вы подумайте только!

Галина поправила платье и проверила на прочность резинку на талии.

      -      Сколько ж ты туда накидать можешь?!

Галина закинула три упаковки краски для волос.

      -      Оптом затариваемся?! 

Галина переходила от стеллажа к стеллажу, и Евгений Михайлович неустанно перемещался за ней, наблюдая всю воровскую картину из своего кабинета. Набрав полную гамму косметики и краски для волос, женщина, наконец, направилась к кассам.

-          Ну, посмотрим, как на этот раз ты выкрутишься! 

    Евгений Михайлович перебрался к кассам и, прильнув к стеклу, внимательно стал рассматривать выражение лица воровки. Сердце его вдруг защемило и в мозгу засвербело навязчивое воспоминание.

-          Господи! Да где ж я ее видел?!  - Он обеими руками взъерошил волосы на голове и выкрикнул. В горечах.  – Бред!.. Нужно просто – подойти к ней и спросить!

Директор вышел из своего кабинета и прошел к кассам. Галина уже успешно расплатилась за копеечную мелочь и ставила в кучу пустую корзину. Евгений Иванович подошел к ней сзади и спросил на ушко так, чтобы она не видела его лица:

-          Все прошло удачно?

Галина замерла. Сердце ее заходилось в предчувствии. Но, тем не менее, она ответила:

-          Да-а.

Директор магазина оттянул резинку платья, на талии женщины, и на пол посыпались ворованные товары. Галина была ни жива, ни мертва.

 Служащие магазина поспешили к  Евгению Михайловичу. Но он сделал знак, что во всем разберется сам. Помощники удалились.

Евгений Михайлович обошел Галину и заглянул ей в глаза.

-          Ах… - она увидела его и попятилась назад. – Ты?

-          Я… -  вдруг он вспомнил женщину.

Они долго стояли, изучая друг друга. Галина первая пришла в себя.

-          Что тебе надо?! – Она  присела и стала собирать вещи с пола. -  Как ты узнал, что я здесь?!

Ему было стыдно признаться в том, что он  ничего не узнавал и уж тем  более в том, что он не узнал ее сразу.

-          Все между нами закончилось еще в Москве, много-много лет назад. – Галина побросала наворованное  добро себе в сумку. -  Признайся, только честно, ты, в последнее время, следил за мной?

-          Честно?.. – Евгений невольно усмехнулся. – Да.

-          Зачем?!

-          Последнее время ты обворовывала мой магазин.

Сначала Галина удивилась, а затем она устыдилась.

-          Ты… Ты работаешь в этом магазине?!

-          Да.

-          Ты не в Москве?

-          Как видишь.

Галина посмотрела на сумку.

-          Ты меня?…

Евгений кивнул головой.

-          Я  просто вынужден проводить тебя к директору магазина.

-          Нет.  – Галина не на шутку перепугалась. – Давай, лучше сделаем вот так.  – Она достала корзину и вытряхнула в нее все, что было. -  Ты заберешь все, что я взяла. А я прощу тебе все обиды.

-          Простишь?

Галина скрипнула зубами и ответила нехотя:

-          Да.

-          Сделаем по-другому. Я отпущу тебя, а ты мне пообещаешь три вещи…

Галина вскинула грозный взгляд на мужчину.

       -   Первое – ты не будешь больше красть вообще, в принципе. Второе – ты обещала мне все простить. И третье… Может  быть мы, где-нибудь посидим?

Галина боролась сама с собой.

-          Нам лучше от сюда уйти. Решайся быстрее.

-          Давай уйдем. – Согласилась женщина на все. – Тебе не надо отпрашиваться? – поинтересовалась она, когда  Евгений свободно ушел из магазина.

-          Об этом можешь не беспокоиться. Куда пойдем?

-          Давай в чебуречную, у автовокзала. У меня скоро автобус.

-          Я не помню… ты от куда?

-          Из деревни  Туманной.

 

Галина с жадностью поедала дармовой чебурек, а Евгений Михайлович смотрел на нее и оправдывался:

-          Я не мог, как мне тогда думалось, поступить иначе.

-          Давай не будем вспоминать. У тебя своя жизнь, у меня своя.

-          Ты не простила?

-          Я все забыла.

Галина с удовольствием выпила сока. Евгений к еде не притрагивался.

-          Я конечно виноват перед тобой.

-          Ты устраивал свою судьбу. Тебе нужно было где-то жить. В общежитии ты не хотел. Не для того ты ехал в Москву. Тебе нужен был комфорт. Я это понимаю. И давай не будем больше об этом.

-          Все получилось не так, как я хотел.

-          Хотел, чтобы у тебя была и семья и любовница?

-          Что-то вроде этого.

-          Признайся честно. Ты меня не любил. Просто тебе было удобно запудривать мне  мозги. Я ведь от тебя ничего не требовала. Да и не потребую… - Галина отвернулась, делая вид, что просто  посмотрела в сторону.

-          Она была уже в положении. Я с ней познакомился еще до тебя. Ведь ты тогда меня не выслушала.

-          Ты меня обидел… Ты сказал, что девочка из общежития тебя не устраивает. Тебе нужен дом, семья, дети. Где твои дети?

-          Сын. Он остался с матерью. Мы с ним совсем чужие люди. Моя бывшая жена меня тоже использовала.

-          Как интересно. Ты ее, она тебя? Зачем ты ей был нужен?

-          Жилплощадь. Расширение. Из двухкомнатной, они с мамочкой, сделали четырехкомнатную.  Потом выгнали меня и разделили ее на две двухкомнатные. Как видишь – все очень просто. Расчет был тонкий. Нашли  гордого напыщенного  провинциала, случили, поженили и выставили, обозвав голодранцем. Я, конечно же, не вернулся.

-          А ребенок-то хоть твой?

-          Проверял. Мой, но как чужой. Его этому с детства приучили. А потом у него есть отец, отчим. Заправляет каким-то там крупным бизнесом. Я не интересуюсь.

-          Только, пожалуйста, не говори, что ты сразу же вспомнил обо мне.

-          Не буду так говорить, так и быть. Прости. Мне нужно было выживать. И потом хотелось доказать и себе и им, что я тоже кое-что могу иметь.

-          Доказал?

-          Хм. Нет, мне с ними трудно тягаться. Перебрался сюда. Поближе к родной земле, так сказать. Ты как?

-          Во! – Галина подняла сумку полную воровского товара. – Видал как?!

-          Замужем?

-          Нет. А ты, женат?

-          Нет. Сейчас нет.

-          Сколько раз был?

-          Не счесть.

-          Гулящий значит.

-          Ищущий.

К Остановке подкатил « Лимончик ».

-          О! – Обрадовалась Галина. – Мой автобус. – Она вытерла салфеткой рот и руки. – Я пошла.

-           Я посажу тебя.

-          Не-не-не! Не надо. Я баба деревенская, и мне лишние сплетни ни к чему. А тебя я простила. Все забыто давным-давно. Я не хотела, чтобы ты меня к директору магазина водил, потому и сказала об обиде.  Давай-давай, шуруй отсюда. Ты выглядишь слишком дорого для меня. Мне с тобой рядом неловко становится.  – У Галины затряслась нижняя челюсть. - Или ты меня своим превосходством задавить хочешь?

-          Да нет же. О чем ты?

-          Не о чем. Проехали! Прощевай!

Галина, вцепившись в сумку пошла к автобусу.

-          Подожди! Мы не … Когда ты еще зайдешь в магазин?

Галина несла впереди себя сумку и шептала:

-          Он даже имени не помнит… такое рыбное место потеряла из-за него… Вся жизнь из-за него через задницу. Ты обворовывала мой магазин… Как же твой! Держи карман шире. Плевать я на твой магазин хотела.

Всю дорогу Галина предавалась воспоминаниям. В ее душе сменялись чувства одно за другим. То она с нежностью вспоминала своего первого мужчину, то горько провожала погибшую любовь. А под  конец она и вовсе разрыдалась, досадуя о том, что ни что  не возвращается на круги своя.

 

     Капитолина перемерила сотню нарядов, пока наконец не остановилась на своем же платье, подаренном Мэри.

-          Все-таки у нее безупречный вкус. И она умеет делать подарки. Интересно, что оденет Сидор? Ковбойский костюм! Я в этом просто уверена.

В дом кто-то вошел.

-          Мэри? – Капитолина вышла навстречу…На пороге стоял Сидор. – Ты так рано?

Сидор пожирал глазами жену, сглатывая обильную слюну. Капитолина засмущалась и прикрылась шторой.

-          Чего тебе?!

-          В доме еще кто-нибудь есть?

-          Кого тебе?

-          Так, спросил. – Сидор нещадно наступал на жену. – Никого нет, так я пойду к себе в комнату.

Капитолина попятилась назад, Сидор схватил ее на руки и потащил в спальню.

-          Пусти… пусти. – Задыхалась от страсти женщина.

Муж повалил ее на кровать и впился в нее губами…

 

   Разомлевшие,  в обнимочку, они лежали на кровати и тихо радовались своему счастью.

-          Значит, свидания уже не будет? – разочарованно спросила Капитолина.

-          Как так? Все будет.

-          А мы будем заниматься этим?

-          Конечно.

Капитолина приподнялась и, восхищенно глядя на мужа, спросила лукавя:

-          Да разве у тебя сил хватит?

-          А щас посмотрим!

Сидор вновь притянул к себе жену… Во дворе стукнула калитка.

-          Мамоньки мои! – переполошилась Капитолина. – Встаем!

-          Да чего, мы дома.

-          А вдруг как дети?!

-          Да что они маленькие что ли?

-          Дома кто есть?! – Послышался дребезжащий голос Мурашки.

-          Иди! Встреть его. – Прошептала Капитолина.

-          Сидор?!

-          Слышь, тебя зовут!

-          Капитолинушка, золотко, ты дома?

      -    Я ему щас вставлю золотко! -  Ревностно прошипел Сидор и вскочил с кровати. – Капа, где мои штаны?

-          Да не знаю, ищи.

-          Дома-то есть кто, аль нет? – Мурашка пошел бродить по комнатам.

-          Ищи скорей, он уж по дому шастает! – Сидор прикрывался подушкой и отыскивал вещи разбросанные в пылкой страсти по углам.

-          От, хлюст! Ну не отвечают же, чего шастать по дому?

-          Не шуми. – Попросила Капитолина.

Сидор наспех понадевал  на себя вещи и вышел из спальни. Постоял, прислушался и безошибочно взял курс в комнату Коленьки. Мурашка  с пошлым восхищением рассматривал голых женщин и подергивал свои уши. Сидор подошел к нему сзади и спросил:

-          Ну, чего ты  вытаращился?

-          Ух, ах! – перепугался Мурашка и задергался как  на электрическом стуле.

-          Дак я…

-          Вижу, что ты, чего шлындаешь в чужом доме?

-          Дверь-то была открыта, а мне уж шибко вопросец задать хотелось.

Мурашка посмотрел на одежду Сидора и прикрыл ладошкой рот, чтобы задержать смех. Сидор глянул на себя и обомлел. Рубаха была надета наизнанку а из рукава свешивается бюзгальтер нежно розового цвета.

-          Я встревожил тебя Сидорушко? Так в таких случаях дверь на крючок прикрывают.

-          Ты говори, чего хотел, да иди себе.

-          Я вот смотрю у вас ребятки-то аппаратуркой интересуются. А у меня есть одна ценная вещица, так вот, думаю, може ее вам предложить?

-          Компьютер, что ли?

-          От куда знаешь?!

-          Дак уж все знают. Не, дед, мы таким покамест не интересуемся.

-          Зря, Сидор! Вещица-то и впрямь ценная.

-          А коли ценная, так держи ее у себя. Все. Аудиенция окончена.

Сидор, прильнув к стене, освободил проход и широким жестом указал на выход.

-          Ой, Сидор, манернистый ты стал после приезда миллионерши. А вот грамоте-то не обучился! Коли обучился б, так моя вещица бы  тебе самому ценнее ценного показалась. Ты вот ведь, Сидор, не учитываешь политическую подоплеку в моем товаре. Политика нынче какая? Компьютерроризирование. Или как?

-          Иди-иди, террорист компьютерный. – Сидор ладошкой взял Мурашку за лопатки и повел его на выход.

-          Сидорушко, так я не это хотел сказать. Я говорю, что вещица, хоть и стоит деньжишь больших, так это не спроста. Это ведь о ее значимости говорит. Коли весь мир так отваливает за эту штукенцию стока, значит это вещь жизненно необходимая. – Капитолина вышла на шум. – Доброго здоровьишка, душенька,  - Мурашка уперся ногами об косяк в зале, - как жизнь-то протекает, регулярно?

-          Тьфу, охальник!

-          Регулярно ли, спрашиваю, телевизор смотрите? Небось, не регулярно, коли, не знаете какая самая необходимая вещица в доме. А я вот знаю. У меня есть такая вещица. Могу вам уступить, только на скидки не рассчитывайте.

-          Иди-иди! Вещица у него ценная. – Сидор снова поволок Мурашку к выходу.

-          Погоди, Сидор.

Мурашка отстранил руку Сидора и чинно поправил свою рубашенцию.

-          Так полагаю, что моя вещица-то заинтересовала тебя, Капитолинушка. Объясняю – компьютер. При нем есть: процессор, монитор, мышка и даже коврик, на которой та возлегает. И все это вместе стоит всего ничего …. Рублей. Можно в евровалюте.

-          Коленьке нашему? – Капитолина вопросительно посмотрела на Сидора.

-          Подумать надо. – Сурово ответил тот.

В дом вошла Мэри.

-          О! Вот как раз и миллионерша! Здрасте вам наше. – Мурашка низко поклонился. – Вы мадамочка подмогните спор наш разрешить. Нужен ли в доме компьютер али ну, его к чертям собачьим?

-          В цивилизованном обществе компьютер, бесспорно, вещь необходимая. – Ответила Мэри.

-          О! Чего я и говорил! Деревня! – оскорбил Мурашка Сидора.

-          Сказано, подумать надо!

-          Так вы думайте быстрее. Такая вешчь не залеживается. Уж вся деревня в очередь выстроилась, а я вот к вам сперва, по блату, тасазать. А вы, мадамочка, простите, сами-то на компьютере пробовали работать?

-          Естественно.

-          Чего глупости спрашиваешь?! Она оттуда приехала. А это тебе не сельпо какое!

Сидор впервые с гордостью говорил о Мэри. Мэри это оценила, посмотрев на Капитолину, кутающуюся в шаль и на Сидорову рубашку, одетую второпях наизнанку.

-          Вы повоздействуйте на Сидора! Пусть немного уму разуму наберется. Стыд срам, жить с такой женщиной, - Мурашка льстиво оглядел Мэри, - и ничего не знать о цивилизации.

-          Иди-иди, знаток!

-          Пойду… Завтра жду вашего ответа. Прощевайте, - Это, с низким поклоном ,относилось к Мэри, - до завтра! – Мурашка махнул рукой остальным.

И он, наконец, покинул дом. Стало тихо. Сидор и Капитолина почувствовали себя неловко. Мэри, скрывая улыбку, спросила:

-          Где здесь можно прогуляться и привести свои мысли в порядок?

-          А, так это  в ров можно спуститься. – Посоветовал Сидор.

-          Или на поле за селом. С него всю нашу деревню видно. Очень красиво и мечтательно. – Посоветовала Капитолина.

-          Пожалуй, туда я и пойду. Деточка,  -  обратилась Мэри к Капитолине, - ты не покажешь мне, как лучше пройти?

-          Покажу.

Капитолина и Мэри вышли  во двор.  Сидор следил в окно, как подробнейшим образом было все рассказано и показано. Мэри повернулась к Капитолине. Та смутилась и опустила глазки.

-          Ты мне не скажешь…

-          Что? – с готовностью ответила та.

-          Как звали ту знахарку. У нее было имя?

-          Ой, я даже и не знаю.

-          Ничего. Пойду.

Мэри вышла со двора и пошла в указанном направлении. Сидор поджидал жену, готовый вновь покорять сердце возлюбленной.

-          Ты не помнишь, как звали ту знахарку из легенды?

-          Нет, а на кой она тебе?

-          Так.

-          Капа… - Сидор приблизился к жене.

-          Нет. Вечером. Или ты раздумал о свидании? – Капитолина серьезно посмотрела на мужа.

-          Нет. – Сидор почувствовал, как съеживается его душа от взгляда женщины. – Все как  должно быть в 12. 00 у колодца.

-           Тогда до вечера. – Капитолина ушла в свою комнату.

-          Ну… до вечера.

 

Галина пришла к Клавдии.

-          Вот. – Высыпала  она на стол товары. – Все, что смогла.

-          Ой, мамоньки! Красота-то какая. Да это ж мне на всю жизнь хватит. Да сколько ж цветов!

-          Дед Егор дома, что ли?

-          Да дома. Книжку взял в руки, а буквы-то забыл выучить. Я пойду, платье-то примерю. Посиди тут.

-          Да я с дедом пока побалакаю.

-          Ну, идем, а я тебя позову.

Женщины вошли в горницу.

-          Здорова, дед Егор.

-          Ооо! Галина! Здорово, коль не шутишь. – Дед Егор отложил книжку и пригласил сесть.

-          Читаешь что ль?

-          Да вот взял книженцию, мож чего интересного напишут.

-          Дак уж, написали, а тебе только прочитать.

-          Ты чагой-то нынче не улыбчивая? Случилось что ль чего?

-          Да ухайдакалась в районе. Уж не до улыбок.

-          Не, Галина, темнишь. Стряслось что-то, от чего, тебе белый свет не мил.

-          Ой не мил, дедуня, ой не мил.

-          Галя, поди к сюда. – Крикнула Клавдия из своей комнаты.

-          Пойду. – Сказала Галина деду Егору и встала. – Ну, чего тут?

Клавдия была красавица. Платье ее освежило и придало ей уверенности в себе.

-          Как думаешь, в какой  цвет волосы окрасить?

-          Возможно в лиловый, а может быть в каштановый. Не знаю, баб Клава, решай сама.

-          Чего это сегодня с тобой?

У Галины глазки заблестели, наполнившись слезами.

-          Говори!

-          Да, ну. Не надо.

-          Сядь! Выкладывай. – Галина села на предоставленный стул. – Погодь. Переоденусь. Клавдия быстро стала раздеваться, как будто опаздывала на процедуру к врачу.

-          Дед Егор тоже заметил.  – Подала голос Галина. - Говорит - не улыбчивая.

-           Ты к нему-то сперва откройся. Он какой никакой, а мужик все же. Все беды на их плечах легче сказываются. Иди-иди. А я здесь покамест посижу.

Галина вышла к деду Егору накатывая капризные слезы.

-          Ну, ну, чего разнюнилась? Садись, садись. - Галина подсела к  нему. - Поплачь, доченька, поплачь. Давай-ка вот на плечо приладься. У нас ведь с бабкой детишек нет, а приголубить-то страсть как охота. Поплачь, детка. Поплачь. – Галина  доверчиво припала к плечу деда Егора и  уже залилась слезами. – Ну, давай, ну вот, хорошо, вот умничка.

Клавдия вышла из комнаты, присела рядом с Галиной. Взяла ее руку и стала гладить.

-          Поплачь, деточка, поплачь, доченька.  – Галина перекинулась на грудь Клавдии. – Плачь, плачь, изгоняй из себя печали. Пусть горечь да соль выйдут, а сладкое останется.

-          Оооо. Мне здесь даже и поделиться не с кем. Одна я одинешенька на всем белом свете. – Плакала Галина.

-          Как одна? – Упрекнул ее дед Егор. -  А Олесюшка, а мы с бабкой?

-          И, правда, чего ты? – Спрашивала Клавдия отстранив голову от лица Галины. -  Мы ж вот рядом, а ты никогда со своими бедами не пришла.

-          Нешто мы звери лютые? Аль отымем чего?

 Галина выпрямилась и утерла слезы.

-          Да уж как-то заведено в деревне нашей. Каждый сам за себя. Не обижайтесь… Я вам сейчас все расскажу…

 

      А над деревней уже рассеялся туман. Звездное небо очистилось и ждало проявления человеческих чувств.

      Гриша  встретился с Олесей и они, взявшись за руки, пошли гулять  в поле. Сидор в ковбойском костюме поджидал жену у колодца. Капитолина  же выжидала время перед стартом.

-          Скоро? – вопрошала она, глядя на Мэри в нетерпении.

-          Выжди. Не торопись.

-          Я волнуюсь.

-          Так и должно быть. Каждое свидание должно сопровождаться  трепетным волнением. Тогда особенно остро чувствуется радость встречи. Сияние глаз, прикосновения рук усиливают желание близости. И все как в первый раз… -  Мэри взглянула в глаза женщины. - Пора, деточка. Беги на свидание. Именно беги, с легким чувством вины и жаждой встречи.

Капитолина вышла со двора и с легкостью лани полетела на встречу со своим единственным и горячо любимым… мужем.

     Спустя много лет супружеской жизни мужчина и женщина встретились вновь. Они, как и прежде не знали о чем говорить, волновались, улыбались звездам и шли рука об руку к реке, отражающей сияние ночных фей живущих на небосводе.

Ариан Фирс активно участвует в благотворительных акциях, направленных на помощь нуждающимся.

Огромное количество статей о групе КИНО.

Если Вы хотите быть в курсе, когда в ваш город приедут музыкальные группы посетите нашу афишу.

  

 

1.  2.  3. 4.

 

 

 
 
 
 

«Арт-студия МАКОШЬ» © 2006-2013.
Все права защищены. Любое использование материалов сайта допускается только по согласованию с правообладателями.
Дизайн шапки- FUBON,  поддержка сайта - «Арт-студии МАКОШЬ» © 2006-2012